Поколебавшись, он с явным трудом заставил себя включить связь. На экране тотчас появилось массивное, вытянутое лицо Дилулло. Чейн облегченно вздохнул. Пожалуй, со стариной Джоном ему будет приятнее пообщаться, чем с кем-либо другим.
— Привет! — натужно улыбнувшись, произнес Чейн. — Как дела на вашем крейсере?
После паузы Дилулло ответил:
— Неплохо. Пока — неплохо. Только напрасно ты назвал летающее корыто крейсером, Морган. По сравнению с нашей «Кардовой» это просто груда железа.
— «Кардова» была расстреляна кораблями пиратов возле Новой Земли, — напомнил Чейн. — А другого корабля у нас не было. Надо сказать адмиралу Претту спасибо и за такой подарок.
— А еще большее спасибо надо сказать мерзавцу Шорру Кану, — проворчал Дилулло. — Ведь это он приказал расстрелять «Кардову»! Да и нас всех он едва не прикончил… До сих пор не могу поверить, что этот отпетый негодяй сейчас сидит рядом с тобой на космобриге и превосходно себя чувствует. А ему место не в роскошной каюте, а на виселице!
Чейн холодно улыбнулся.
— Джон, мы уже обсуждали этот вопрос… Когда-то и я был презренным пиратом, которого каждый встречный и поперечный мечтал увидеть на виселице. Но спасибо мудрому наемнику Джону Дилулло, он сумел направить заблудшую овцу на путь истинный…
Как знать, быть может, и негодяю Шорру Кану тоже повезет?
Дилулло даже подскочил от негодования.
— Недурное сравнение! С одной стороны — молодой, плохо воспитанный, но далеко не безнадежный варганец, и с другой — старый прожженный мерзавец, превосходящий в жестокости и коварстве любого галактического хищника… И кто же, интересно знать, станет перевоспитывать Шорра Кана? Неужто ты, сынок?
Чейн покачал головой.
— Конечно же, нет. Шорра Кана перевоспитать может только один человек: он сам! Что-что, а приспосабливаться к любой ситуации он умеет. А ситуация изменилась так, что у Шорра Кана нет иного выбора, как только стать моим верным соратником. И этот выбор совпадает с его мечтами о безграничной власти! Увидишь, новый Шорр Кан станет нашим самым ценным приобретением за все последние годы.
Дилулло побагровел и грязно выругался.
— Пьяное небо, где твои глаза, Морган? Это «ценное приобретение» недавно едва не прикончило всех нас. На его совести миллионы загубленных жизней… Да о какой совести я говорю? Нет у Шорра Кана никакой совести и никогда не будет.
Бывший наемник замолчал, с трудом сдерживая бурлящие в нем эмоции.
— В последнее время я перестал понимать тебя, сынок. Когда-то я хотел сделать человека из отпетого Звездного Волка и очень горжусь тем, что это удалось. Но, похоже, я перестарался. Чейн, не пора ли тебе спуститься с небес на грешную землю? До чего ты дошел: подружился с негодяем Шорром Каком! Раньше ты был миротворцем, а теперь своими же руками хочешь развязать галактическую войну. А это сотни тысяч, миллионы жертв… И ради чего? Ради того, чтобы когда-то, в бесконечно далеком будущем обитателей Галактики не поработили Х’харны! Уму непостижимо… Чейн, я человек простой и дальше завтрашнего дня загадывать не привык. Выбрось из головы всю эту дурь про светлое будущее и займись более насущными делами.
— Какими? — сухо спросил Чейн.
— О господи… Да тебе уже за тридцать. Не пора ли жениться? Разве ты не видишь, как Мила тебя любит? Вернись на Мидас и займись управлением Клондайка. Чует мое сердце, там неспокойно! Со временем у вас с Милой появятся ребятишки. Я человек пожилой и устал от скитаний по звездам. Буду жить в Мидасе, стану заботиться о твоих ребятишках… Поверь старому астронавту, в Галактике нет ничего лучше родного дома, где тебя ждут жена и дети! По глупости я пренебрег этой истиной и оказался у разбитого корыта. Не повторяй же моих ошибок, волчище!
Чейн устало опустил голову.
— Странные дела творятся, о господи! — с досадой промолвил он. — Помнится, когда я был пиратом, никто даже не пытался меня перевоспитывать. Но едва мне удалось приобрести славу галактического героя, как самые разные люди то и дело начали хватать меня за руки — мол, опомнись, что ты делаешь? О себе надо заботиться, и только о себе, а о Галактике пускай позаботится Всевышний! Ну а теперь, когда я окончательно поверил в свою миссию Хранителя, все словно с цепи сорвались! Каждый норовит вернуть меня на место и привязать, словно бродячего пса, к какому-нибудь столбу… Джон, от вас я ожидал совсем другого!
Дилулло нахмурился.
— Чего же именно?
— Прежде всего — понимания!
— Хм-м… все хотят понимания! Но никто не желает быть откровенным. Морган, я давно уже заметил, что ты рассказываешь о своих приключениях не очень-то охотно. Наверное, ты знаешь о Галактике нечто такое, что заставляет тебя поступать именно так, а не иначе. Но я-то этого не знаю! И Мила не знает, и адмирал Претт, и все остальные. Почему же мы все должны верить не твоим словам, а твоему молчанию?
Чейн кивнул.
— Хорошо, я попытаюсь рассказать…
И он поведал бывшему наемнику о своих приключениях на Талабане. На этот раз не стал умалчивать о гигантской Цитадели птицелюдей, о королеве Индре и о генетических нитях, связывающих Индру с рашиндами, обитателями планеты Москаделии, и последними коммунарами Земли.
Когда Чейн закончил, Дилулло долго молчал, ошеломленный услышанным.
— Морган, ты рассказываешь потрясающие вещи, — наконец сказал он. — Я и не знал, что на моей родной Земле когда-то в незапамятные времена пытались построить более справедливое общество! Так ты говоришь, что коммунары были изгнаны с Земли в XXII веке и отправились в Миры Ожерелья? А Орден преследовал их и уничтожал ковчеги?