Чейн сделал глубокий вздох и очень медленно пошел по коридору, держа арбалет на изготовку. Мимо по обеим сторонам проплывали наглухо закрытые двери. Кажется, за ними никто не стоял. Кажется…
Дойдя приблизительно до середины коридора, варганец остановился. Дальше идти оказалось очень трудно. Осколки лежали на полу уже не отдельными хаотичными кучками, а довольно равномерно, словно их разложили специально.
Специально?!
Чейн стал внимательно рассматривать ближайшие двери. Налево… нет, оттуда словно бы веяло пустотой. Направо… хм-м…
В конце концов Чейн сосредоточился на двух дверях, которые ему чем-то показались подозрительными. Наверное, тем, что возле них было слишком мало осколков.
И тут откуда-то спереди послышался еле слышный шорох. Чейн сразу поднял арбалет, но тут же с ухмылкой опустил его.
Дурацкая машинка Рея Горна, пройдя первый кольцевой коридор, свернула в радиальный и теперь медленно двигалась к центру Дворца. Скоро, очень скоро Штольберг услышит ее. И тогда… Надо ждать.
Через несколько минут «шаги» стали слышны уже вполне отчетливо. И тогда случилось то, на что Чейн очень надеялся. Одна из двух подозрительных дверей начала еле-еле приоткрываться. Чейн навел арбалет и стал постепенно нажимать на спусковой крючок. Сейчас, вот сейчас в темном проеме покажется еле заметная фигура… и старик Франц окажется жертвой своего излишнего любопытства!
Любопытства? Это такая-то матерая лиса?
Неожиданно для самого себя Чейн в самый последний момент повернул арбалет и выстрелил в соседнюю дверь. Стрела за стрелой пронзили ее насквозь, уходя в глубь комнаты.
Раздался сдавленный вскрик, и что-то грузно упало на пол. Чейн сдернул с плеча секиру и уверенно пошел вперед, перешагивая через осколки.
Франц Штольберг, скорчившись, лежал на боку. Он шумно дышал, прижимая правую руку к ране, а в левой продолжая сжимать бечеву, ведущую через дыру в стене к двери в соседней комнате. Кровь хлестала так, что Чейн понял — стрела задела легкое.
— Там… в сумке… открой… — еле слышно проговорил Штольберг.
Чейн прошел в дальний конец пустой комнаты. Там на полу лежал раскрытый деревянный чемодан. В нем было полтора десятка бильярдных шаров, несколько метательных звездочек, а также сумка с медикаментами. Варганец присвистнул — ему даже в голову не пришло взять с собой аптечку. Старик Франц оказался куда предусмотрительней.
— Перевяжи… — не открывая век, попросил Штольберг.
Чейн был в замешательстве. В правилах турнира ни слова не сказали о помощи поверженному противнику. Что тут говорить: на войне как на войне! Каждая минута промедления стоит очень дорого. Но Штольберг выглядел сейчас так жалко…
Проклиная все на свете, Чейн раскрыл сумку и, достав биовосстановительные бинты, принялся за перевязку. Ему пришлось потратить минут пять, прежде чем старик открыл веки.
— Все будет нормально, — негромко произнес Чейн. — Часа три или четыре вы продержитесь. А потом вам помогут судьи. Я скажу им, где вас искать.
— Ты… — просипел Штольберг. — Сначала… ты должен… победить.
— Именно это я и собираюсь сделать, — усмехнулся Чейн, вставая на ноги.
— Постой… Теперь я… за тебя. Не хочу… умирать. Послушай… моего совета. Опасайся… Рея Горна… Он… никогда не играет честно…
— Я что-то уже слышал об этом.
— Не давай… ему приблизиться… Держи его… на дистанции… Ближе пяти метров… это все, конец. Он хуже змеи…
— Хорошо, — кивнул Чейн.
— Алгис… у него одна… слабость… Он бывший боксер… и любит побеждать… только нокаутом… Он презирает… любое оружие. Его коронный удар… левый крюк… бойся…
— Понял. Это все?
— Да… Нет. Мне кажется… сейчас опаснее всех…
— Кто?
Но Штольберг уже заснул, поддавшись действию биовосстановительных лекарств.
Чейн на всякий случай нацепил на пояс сумку с лекарствами, а в карманы засунул по бильярдному шару. Выйдя из комнаты, он осторожно затворил за собою дверь.