Дайльюлло возвратился и снова взял на себя управление кораблем в ожидании, что Гомес скоро будет в состоянии сменить его. А потери были такие: один человек умер, четверо, включая генерала Марколина, положены в корабельный лазарет. В хорошей форме оставался в сущности только один человек — Морган Чейн.
В центре змеевидного сияния, которое, простираясь на несколько парсеков, обвивает дюжину солнц, они вошли опять в обычный космос.
Остановив кровотечение из носа и немного отдохнув, Биксел сел следить за экраном радара. Люди спали. Спал даже Дайльюлло, растянувшись на скамье в капитанской рубке. Чейн дремал, время ползло поразительно медленно, казалось, прошла вечность, так что у Чейна появилась надежда: не отказались ли преследователи от погони.
Но это была лишь надежда, и она исчезла, когда Биксел нажал на кнопку сигнала «тревога!». И одновременно прокричал по внутренней связи:
— Они снова появились!
«Ну, что ж, — подумал Чейн, — что ни говори, испытание было хорошим. Чертовски хорошим».
XIV
Яркие искорки непрерывно и быстро летели по экрану радара. Дайльюлло смотрел на них с холодной тупой болью под ложечкой. Будь они прокляты! Будь прокляты Морган Чейн и собственная доброта, сохранившая ему жизнь! Если бы он не сохранил ему…
Впрочем было бы то же самое, подумал Дайльюлло. Еще никогда волчья стая не упускала из своих челюстей вкусную добычу ведь на кораблях наемников может находиться что-угодно… вроде, скажем, огромного количества светляков, перевозимых для финансовых расчетов.
И все же…
Через дверной проем он взглянул на Чейна, молчаливо сидевшего в капитанской рубке, и подумал, что стало бы с ним, если бы его облекли сейчас в космический костюм с сигнальным огнем и выбросили через люк в открытый космос.
Дайльюлло снова взглянул на мчавшиеся встречные искорки и вдруг разозлился. Он так разозлился на себя за допущенную мысль по отношению к Чейну, что холодное недомогание сгорело от гнева. Будь проклято это заносчивое отродье Звездных Волков! Нет ничего он им не уступит. Не потому, что он знает: это все равно их не остановит, а потому, что он не позволит измываться над собой как мальчишкой, неспособным защититься от более старших ребят. Это слишком унизительно.
Он отправился назад в пилотское кресло, пристегнулся ремнями. Все его тело каждой своей клеткой протестовало против замышлявшегося шага, но он приказал ему замолчать.
Приказал он замолчать и Гомесу, который тоже запротестовал.
— Джон, люди больше не выдержат. Не выдержит и корабль.
— О’кей, — сказал Дайльюлло. — Тогда не оставим ни одной кости, ни одного куска мяса этим волкам и пусть они щелкают зубами.
По внутренней связи он крикнул Болларду:
— Полную мощность и забудь про щиты!
Он уже мог видеть корабли. Обернувшись, он сказал Чейну:
— Поднимайся сюда. Тут хороший вид.
Чейн встал за спиной Дайльюлло, напротив балки.
— Что вы собираетесь делать?
— Собираюсь заставить их уничтожить нас, — ответил Дайльюлло и нажал кнопки управления.
Корабль рванулся навстречу приближающейся эскадрилье. По внутренней связи загремел голос Биксела:
— Джон, у меня на экране еще один, тяжелый. Тяжелый! Он садится нам на хвост!
Когда прозвучал голос Биксела Дайльюлло уже принял по гневе смертоносное решение, и все его внимание было приковано к кораблям Звездных Волков. Он хорошо слышал Биксела, слышал и тех, кто кричал ему, однако все они были где то, за какой-то стеной.
Но он не смог не услышать, когда пальцы Моргана Чейна до боли сжали его плечо:
— Тяжелый крейсер! Это должно быть вхоланский… Сторожевая сила, о которой говорил Тхрандирин. Они должно быть ищут нас… они засекли нас, когда мы входили в зону действия их средств обнаружения.
Рассудок Дайльюлло пробился сквозь панцирь ярости и лихорадочно заработал.
— Координаты! — крикнул он Бикселу. — Курс и скорость! — Он бросил взгляд снова на корабли Звездных Волков, на сей раз с нескрываемым злорадством. — Боллард, поднять щиты! Поднять щиты! Мы собираемся преподнести нашим дорогим Звездным Волкам крупный счет для игры. Гомес… включи экран кормового монитора.