Амур-батюшка. Книга 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иван вынул из-за пазухи сморщенную соболиную шкурку.

— А ну-ка, глянь!

— Лучком стрелял?

— Самострелом!

— Анга тоже в тайгу ходит?

— Конечно, Анга тоже.

Китайцы вывернули шкурку, тщательно осмотрели ее, передавая из рук в руки и обмениваясь короткими замечаниями.

— Шкурку сам снимал? — спросил торговец Бердышова. — Зачем шкурку сломал? — сердился Гао Да-пу, обнаружив, что соболь попорчен ножом. — Сам не умеешь снимать, спроси Ангу.

Это была обида — посылать охотника к бабе учиться, но Иван лишь посмеялся.

Егор знал: торговцам привычно обижать народ. Уж торгаши наглые, зато им время от времени и достается. В России то им красного петуха пустят, то прибьют насмерть. За долгие годы страдания люди с ними расплачиваются.

— Ну, а вот это как? — вынул Иван из-за пазухи еще одного соболя, вывернутого мездрой вверх.

— Это хороший! — воскликнул довольный Гао и принялся уговаривать Ивана Карпыча купить жене стеклянных бус, морских ракушек или цветного ситцу. — Твоя баба молодая, ей русскую рубаху шить надо. Ангу надо русской бабой сделать, юбку надо, сарафан. Тебе деньги не жалей.

Бердышов все же не стал покупать материю, потому что у Гао была лишь плохая сарпинка и синяя китайская даба. Он уговорился, что лавочник приготовит ему к рождеству муки и двадцать локтей русского ситца.

— А спирту надо?

— Спирту? — Иван нахмурился, помолчал и, вдруг засмеявшись, ответил: — Что же, давай и спирту. Сдохнуть с тобой! Да уже заодно и ящичек пороху — вот и сочтемся, там за тобой еще за старые меха оставалось, спирту-то надо…

Иван как-то странно посмеивался. Но в чем тут могло быть надувательство — Егор в толк не брал.

Агафья приготовила торговцам угощение. Они попили кирпичного чайку и стали собираться в обратный путь. Гао Да-пу сложил соболей в мешок. Рослый работник вынес остатки товаров из землянки и погрузил их на нарты.

За два-три часа, проведенные среди переселенцев, для Гао Да-пу стало очевидным, что они живут бедно и голодно.

Он заметил их оживление, когда они увидели мешки с мукой. Нюхом торгаша он чуял, что тут ему будет пожива, и он стремился затеять с ними торговлю и ввести их в долги.

Гао был уверен, что со временем переселенцы обживутся и так же, как и в других посельях, станут поставлять дрова для пароходов, возить почту и охотничать, тем самым добывать деньги. Впрочем, он рисковал. Каждую весну вновь прибывшие переселенцы повально болели цингой. Многие умирали, а сородичи их, оставшиеся в живых, медленно возвращали долги. Как понимал Гао, цинга должна была к весне появиться и на Додьге, но он не боялся. Он помнил, что торговля — риск, и старался раздать побольше товара всем мужикам, надеясь с тех, кто останется в живых, взыскать убытки.

— Эй, старик! — обратился китаец к Егору, которого по бороде принял за старика. — Тебе ружье надо, нет ли?

— Ружье-то? Что ж, надо, надо. А у тебя есть, что ль?

— Одна штука есть, — китаец поднял кверху указательный палец. — Моя сам не шибко надо, моя уступи могу.

— Его охота ходи нету, — заговорил другой китаец, показывая на хозяина.

— Моя торгуй, моя тайга не ходи, стреляй не надо.

— У тебя ведь фитильные ружья-то, зачем они сдались? — заговорил Бердышов. — Нет, братка, мы себе ружье летом на баркасе возьмем.

— Ну, ничего, — без сожаления отступился китаец от своего намерения продать старое ружье. — Моя другой товар есть, че надо, говори: порох, свинец, крупа, мука, халаты.

Лежавшие собаки, видя, что сборы закончены, зашевелились. Первым поднялся вожак, а за ним и вся упряжка.

Торговцы попрощались с мужиками. Гао, закутавшись в шубу, сел на заднюю нарту. Его работник потянул переднюю нарту, пробежал вместе с упряжкой несколько шагов и, когда псы разошлись, прыгнул на нарту на мешки с товарами.

— Беда этот китаец-торгован! — промолвил Бердышов, кивая вслед Гао Да-пу. — Всякое барахло норовит насовать. Вишь ты, фитильное ружье хотел сбыть. Хитрый же! Ему зимой-то раздолье — один он тут по всей округе. Муку он нынче подходяще[21] оценил.

[21] Подходяще — то есть дорого.