— Как он орал-то ребячьим голосом, жалко же ему добычи стало, — говорил Бердышов, идя позади мужиков.
— Много же тут этих медведей. Скотину шибко охранять надо, — рассуждал Егор.
— Зато волков нет, — возразил Иван. — А этот к поселью редко придет, ему в тайге достает чем кормиться. Вот тигра уж ежели повадится, то будет горе-гореваньице. Хищная, пропастина!..
— Бывает тут и тигра?
— Редко заходит, но случается. Гольды ее не стреляют — боятся. Она ежели к кому пристанет — не отвяжется.
Берегом Додьги охотники вышли обратно к озеру. Впереди шел Федор с ружьем, за ним Егор и Пахом несли тушу зверя. Иван замыкал шествие.
— Эй, гляди-ка, это кто еще на озере? — вдруг воскликнул Барабанов.
От устья главного русла Додьги саблей искрилась белоснежная длинная коса, за ней в даль озера потянулись небольшие острова-отмели. На одном из них сидели два черных медведя. Издали их можно было принять за людей.
— Туда шли, как мы их не увидали? — изумился Пахом.
До медведей было далеко, выстрелом не достать. Мужики, положив тушу на траву, разом закричали, стараясь вспугнуть зверей. Но медведи продолжали сидеть, изредка ворочая головами.
Так и не удалось мужикам полюбоваться бегством испуганных зверей; снова взвалив добычу на плечи, они двинулись домой.
Дома зверя освежевали и поделили на части между всеми переселенцами. Иван рубил медвежатину и, раздавая куски, наказывал, когда мясо будет съедено, вернуть все кости.
— На что тебе кости? — спросил Федор.
— Надо. Да ты не забудь…
— Кости мне ни к чему, — с оттенком обиды сказал Барабанов.
— С костей не разбогатеешь, а беду наживешь, — подтвердил Бердышов. — Да смотри, круто зверятину не соли, а то другой раз медведь злой будет.
Егор, подумавший, что Иван шутит, принес домой мясо и позабыл передать жене его наказ. На обед бабы наварили щей и нажарили медвежатины с диким луком. Зверь попался молодой, и все досыта наелись.
После обеда Наталья выбросила полную тарелку костей собакам. А на другой день дочка Кузнецовых Настя, опрометью пробегая мимо отца, кряжевавшего лесину подле огорода, испуганно и злорадно крикнула ему:
— Ага, тятька, попался! — и, сверкая пятками, помчалась к землянке.
Вскоре оттуда появилась Наталья. Настька спешила за ней.
— Какие с нас кости Иванова баба просит? — спросила мужа Наталья.
Егор вспомнил и рассказал.
— Будь они неладны с причудами-то! Вот дочка прибежала и орет в голос, что Анга велит кости отдать, а то, мол, тебя зверь погубит.
— Собаки-то грызли, а Иванова тетка видела. Она говорит, если костей не отдашь, то и Ивана и тебя, обоих вас, медведь задерет, — прерывающимся голосом выговорила Настька.
— Слушай их, дочка, больше! — молвил Егор. — Это Иван шутит…
Глаза у девочки прояснели.
Бабы собрали оставшиеся кости и отнесли Анге, недоумевая, зачем они ей понадобились.
Потом уж Иван, посмеиваясь, признался, что, по здешним понятиям, съевши медвежье мясо, следует кости зверя закоптить и снести в тайгу.
— Этим он как бы отпускается обратно, чтобы еще раз нагулял мяса и приходил опять. Так тут гольды понимают, — объяснял Иван. — Уж такой обычай… Я о вас же беспокоился.
— Да-а… Ишь ты! — удивлялись мужики, опять не беря в толк, дурит Иван или сам верит. — Еще раз чтобы… А коптить-то зачем?