Тяжелый дождь (СИ): читать начало книги онлайн

Даже беседу с Дэлом, о которой он заикнулся, можно отложить до утра. Всё это сейчас не имеет значения. Нужно понять, что делать с Каталиной, что я скажу завтра “маме”. Стук капель о подоконник успокаивает. Город гаснет с закатом. Сегодня же он засыпает, завернувшись в тучи. Одежда впитала аромат духов моей любовницы. Роза, фиалка, бергамот. Немота заразна, роза, фиалка…

Я становлюсь тяжелее. Кофта поглощает дождь - тяжёлый, тяжёлый дождь. Он ломает мой череп и заливает краевые извилины. Происходящее не может быть неправдой. Земля-магнит притягивает к себе с невероятной силой. В шаге от дома я замер. Над головой - всё то же свечение, пепел ложится на плечи, попадает мне в рот. Ваниль.

Каждый пятый день - избиение. Каждый десятый - изнасилование.

Так отец боролся с зависимостью мамы. Так отец боролся с дочерью-шлюхой.

Семья - это паутина, которую вьют несколько человек, чтобы когда-нибудь в неё попасться. Ты видел, как капли ложатся на ниточки? Это произведение искусства. Старый слепой самозванец не в силах создать подобное. Это исключение.

Некоторые пауки живут более тридцати лет.

Некоторые отцы - чуть более тридцати.

Он был типичным пауком-птицеедом. Сыграйте перед ним на скрипке, и он обязательно выползет. Просто потому, что паутина колеблется. Что-то не так. Или добыча.

Остаётся сделать шаг, протянуть сухую конечность, повернуть ручку. Вдохнуть поглубже и замереть. Вопли сестры всплывают, будто я слышал их вчера.

- Папа, мне очень больно!

- Заткнись, сука. В следующий раз ты подумаешь о том, как папа отреагирует. Еще один уёбок между твоих ног, и клянусь богом, ты, мразь, будешь визжать ещё громче.

Анальное проникновение без смазки по рассказам Мелиссы похоже на ожог. Только горит твоя прямая кишка. Так, словно в задницу запихивают огромный футбольный мяч; ты уже не можешь терпеть, а усилия всё жестче. Она кричала, но никогда не плакала. За неё это делал я.

Скулил, как последний недоносок, запираясь в чулан, в котором вечно воняло грязным бельём и влажным деревом. Он кончал прямо в неё, закуривал и открывал бутылку пива. Дело сделано. Все воспитаны.

В свои четырнадцать лет Мелисса была мечтой любого мужчины. Юная, упругая и опытная.

В свои девять я был знатоком анальных фрикций.

И я должен открыть дверь. Это на уровне инстинкта. Разум не имеет над тобой власти, откуда-то изнутри идёт это непреодолимое желание. Хруст механизма. Паук разделывается со своей жертвой.

Каталина. Под моим отцом. Его футболка устлана кровавыми пятнами. Восемь ножевых ранений, нанесенных собственной дочерью. Восемь ножевых ранений, сделавших этот мир чуть светлее. Восемь дыр, о которых никто не знал. И Каталина - она уставилась на меня как тогда, в гостиной. Её тело сотрясается от мощных толчков. Желудок выталкивает содержимое, дрожь, дождь…

Я проснулся оттого, что стало трудно дышать. Рвота перекрыла дыхательные пути. Привкус страха. Так пахнет волнение - мочой, кислотой и непереваренным сэндвичем. Писк автоответчика. Видимо, звонил Дэл.

“Приятель, я не знаю в чём тут дело, но когда Каталина ложилась спать, она улыбнулась мне. Такими темпами ты получишь не только мою сестру, но и меня. Жду завтра вечером. И бери трубку, когда тебе звонят, придурок”.

Она улыбнулась. Но ещ ё вчера была рада смерти. Следовательно, всё хреново.

Семь часов утра.

Город просыпается в объятиях тумана.

Дороти Бальмонт преспокойно спит, обняв потёртый фотоальбом, а на тумбочке стоит синий контейнер с бумажными салфетками. Ничего не меняется, если никто не хочет что-либо менять. Жизнь застывает в точке кармического воздаяния. Окна твоего дома превращаются в картины, ведь изображение остаётся прежним. Не нужно покупать репродукции, копии картин Ван Гога или Моне. Окно отлично подойдёт в качестве украшения любого интерьера. Хочешь пейзажной атрибутики - отправляйтесь за город. Индустриальное искусство - промзона.

Географический детерминизм определяет степень твоей свободы.

Кофе. Две чашки кофе.

Сужаются кровеносные сосуды. Печень выбрасывает в кровь уйму глюкозы.

Расслабляются дыхательные пути. Мобилизация.

- Сынок!

Дороти. Должно быть, включенный телевизор выдал меня.

- Слава богу! Живой. Ушёл позавчера, даже не позвонил, не сказал, где ты, в порядке ли ты. Я волновалась.