Подбодрив старичков, доктор Соловьева лишь мельком взглянула на Петровича.
— Жалоб нет?
— Есть, доктор. Редко заходите, скучаем без вас.
Ну вот и все. Теперь она окончательно убедилась, что больной пошел на поправку, можно даже температуру не мерить. Верный признак.
— Многие без нас скучают. Целое отделение, — ответила она устало.
И ярцевские старички дружно подхватили:
— Доктор неделю от тебя не отходил! Небось ножки не держат, ручки свои золотые не поднимает…
Ирину Георгиевну старички очень уважали. Они и к Петровичу относились с почтением, особенно после того как он урезонил костылем нервного соседа в палате. Но слишком многое зависело в их нынешней жизни от доктора, и они спешили показать свою преданность.
— Доктор, сколько вы получаете? Рублей триста? — неожиданно спросил Петрович, отмахнувшись от старичков.
— Больше, — сдержанно усмехнулась Ирина Георгиевна, направляясь к выходу.
— Ну что ж, это нормально. У нас в гараже ремонтники столько выгоняют. У вас работа потоньше — и ваньку валять нельзя…
Соловьева остановилась.
— Послушайте, вы, кажется, шофер?
— Водитель, — не то подтвердил, не то поправил Петрович.
— Ко мне работать не пошли бы?
— Отчего же… Был бы здешний, пошел. На «неотложку»?
— Ко мне лично.
— Это несерьезно, — лениво ответил Петрович. — Давайте наоборот. Переезжайте к нам в Степногорск.
— Подумаю, — насмешливо бросила Ирина Георгиевна.
— Правда, доктор! Городишко у вас паршивый, прямо скажу. В Степногорске не доводилось бывать? Вот это город! Больница — как дворец. Квартиру выбьем, не беспокойтесь. Устроим в лучшем виде…
Ирина Георгиевна вышла, не дослушав. Нет, видно, пришло время восстанавливать дистанцию.
После обеда Ирина Георгиевна принялась звонить Геннадию. Дозвониться до него всегда стоило больших трудов. Хозяйка, услышав женский голос, просто бросала трубку. Ирина Георгиевна едва не наорала на старуху — удержала лишь мысль о неприятных для Геннадия последствиях. Она унизилась до того, что, позвонив в десятый, наверное, раз, произнесла металлически-размеренно, как по вокзальному радио:
— Говорят из горбольницы. Юрчиков Г. И. у вас проживает?
Старуха помолчала, и Ирина Георгиевна обрела было надежду, но услышала в ответ:
— Молода ты еще, девка, меня дурить. Сказано — нет таких!
Только и радости, что за молодую приняла.
Можно было бы задержаться после дежурства и отправиться на свидание прямо из больницы. Домой Ирина Георгиевна ехать не хотела. Василий Васильевич, конечно, рассердится, если она, только объявившись, вновь ударится в бега на ночь глядя. Но Ирина Георгиевна решила все по-другому. Вспомнив, что Гена сегодня собирался ненадолго в город и обещал вернуться часов в восемь, она надумала встретить его прямо на станции. Как всегда, она рассчитала все точно. Правда, так торопилась, что приехала на станцию задолго до условленного часа. Отогнав машину в сторонку, подальше от любопытных глаз, приготовилась терпеливо ждать.
Электричка постукивала по рельсам, разгоняясь от остановки к остановке. Юрчиков, приткнувшись к стенке, изображал глубокую задумчивость пополам с дремотой. До смерти не хотелось уступать место, не то у него было настроение, паршивое было настроение; только и сидеть так, уткнувшись в стенку и прикрыв глаза. Уже дважды соседка по лавке, въедливая мордастая бабка с обросшим волосами подбородком, больно толкала его локтем в бок:
— Проспишь, милок, свою станцию.
Он прочувствованно отвечал, не открывая глаз: