подошла ко мне и попыталась взять меня за руку. Я инстинктивно отпрянул от нее.
— Эрика, что ты здесь забыла? — решительно спросил, пытаясь удержать себя в
руках. Такое ее поведение, совершенно не вписывалось ни в какие рамки.
— О, детка, ты думал, я забуду про день рождения твоего брата? Прости, я немного
опоздала.
Никто из присутствующих не проронил ни слова, ожидая моего следующего шага.
Все знали о сложившейся между нами ситуации и о том, что я не общался с этой
женщиной с тех пор, как мы прилетели из Нью-Йорка. То, что она пришла сюда, стало для
всех шоком, поскольку ее никогда прежде не приглашали на наши семейные торжества.
Явиться сюда без приглашения стало огромной ошибкой с ее стороны.
— Миссис Маккой, вы слышали хорошую новость? У нас с Максом будет
совместная фотосессия для «JOS». Разве это не прекрасно?
Мама в ответ лишь вымученно улыбнулась.
Спустя пару минут я почувствовал, что воздух вокруг накаляется. Эрику
абсолютно не волновала перемена в настроении окружающих, и она продолжала болтать.
Я решил, что ей пора уходить, и уже было встал, намереваясь выпроводить ее, но меня
остановил тихий стон, и я посмотрел на Стелу. У нее был разозленный и в то же время
сосредоточенный вид. Она указала взглядом на Мейсона, который сейчас выглядел
потерянным, и тогда я все понял. Она, молча, попросила меня не устраивать скандал. Я
отошел от стола и направился к бару.
— Ну, давай, братец, открывай остальные подарки. Ты не становишься моложе, и
здесь осталось еще полбутылки текилы.
Мейсон распечатал оставшиеся подарки, а я в это время наполнил наши рюмки, нарезал лайм, приготовил соль и вслушивался в поздравления за спиной.
— Пииипец! Это то, что я думаю?! — закричал Мейсон, и Стелла звонко
рассмеялась. От этого звука мое сердце пустилось вскачь. Ее смех был способен поднять
даже самое ужасное настроение.
— Мне по большому секрету поведали, что ты болеешь за клуб «Atlanta Falcons», поэтому я попросила знакомого о небольшой услуге.
Мой брат подскочил и продемонстрировал всем шлем с автографом, а потом
принес его мне, и нельзя было не заметить, как его глаза светились от чистого счастья.
Затем он торжественно заявил: