духов, доносившийся из шкафа, сказали мне о том, что эта комната принадлежит
женщине. Я отступила назад, испытывая дискомфорт от вторжения в ее личное
пространство, и Макс повел меня дальше по коридору в другую комнату.
Не сказав ни слова, он открыл дверь, и я почувствовала холод, исходящий оттуда.
Комната оказалась просто огромной. Она представляла собой не только спальню, но и
небольшой кабинет. Дизайн был выполнен в темно-синих и зеленых тонах, стены
бронзовых оттенков и редкие безделушки кое-где. Также здесь присутствовало несколько
личных фотографий, однако в интерьере было слишком много пустых мест, лишь полки, забитые книгами, и больше ничего. Я развернулась к нему с круглыми глазами:
— Это твоя комната?
— Да.
— Но она совсем не похожа на тебя. Где твои семейные фотографии? Грамоты?
Личные вещи?
— Уничтожены, — мягко ответил он.
— Уничтожены? — переспросила я.
— Да.
У меня застрял ком в горле. Этот мужчина, который провел так много времени в
моем доме, излучал безумное количество тепла и жизнелюбия. Его прикосновения и
энергия пробуждали во мне жизнь и, тем не менее, здесь, в его доме, я чувствовала только
холод.
— Макс…
— Пойдем, присядем.
Он подвел меня к зоне для отдыха с выходом на маленькую террасу, напротив
стеклянных дверей.
— Я привел тебя сюда, чтобы ты увидела, как на самом деле я живу, Стелла. Чтобы
иметь личное пространство, я полностью отгораживаюсь от всех в своем доме. Все, что ты
видишь в этой комнате — лишь малая частица того, о чем я мечтал, когда покупал это
место. Я говорил тебе, что совершил несколько серьезных ошибок, и это — последствия
одной из них. Не осталось иного выбора, кроме как уединяться здесь, когда я нахожусь
дома. Конечно же, у меня были картины, личные фотографии и даже стена успеха. Но
каждый раз, когда Эрика была чем-нибудь расстроена, она уничтожала их одно за другим, а я, теряя их, никогда не заменял новыми.