ты чиста и не совершала никаких правонарушений, но эти фотографии способны нанести
вред.
Я подошла ближе, чтобы взглянуть на экран компьютера, и у меня буквально
подкосились ноги. Он поймал меня и опустил на диван. Несмотря на зернистость
фотографий, на изображении было четко видно, как я сижу за столом с кучей денег.
Липовый официальный представитель был также на этом фото. На следующей картинке я
была в школе и беседовала с группой молодых девушек. На третьей была женщина, очень
похожая на меня. Рядом с заброшенным зданием она брала кучу налички у того самого
мужчины.
— О, Господи! Что это такое? Меня кто-то преследует? На последней фотографии
даже не я. Ты знаешь, кто этот парень? Это тот самый тип, которого ищет Макс.
— Да, мы знаем, кто он. Его только что нашли мертвым. Его звали Лукас Диас, он
работал на одного из крупнейших преступников в том регионе. Его работодатель, приходившийся ему двоюродным братом, владеет крупным бизнесом, легальным и
нелегальным, но мы думаем, что сеть его борделей приносила наибольший доход. Это вне
сферы нашей юрисдикции, но у нас налажены неплохие отношения с местной полицией.
— Как все это связано со мной? Зачем они сфабриковали эти фотографии? И кто, черт возьми, тот двойник, что берет деньги?
— Стелла, кто-то пытается инсценировать получение тобой взятки от Диаса, а
затем используешь свое положение в «JOS», чтобы помочь ему в создании гарема.
— Что? Ты, наверное, шутишь! — воскликнула я, — Разве в это кто-нибудь
поверит?
— Есть еще кое-что, Стелла, и мне нужно, чтобы ты успокоилась. Мы знаем, что
все это полная херня, но местная полиция уже начала расследование.
— Какое еще расследование? И так понятно, что это тупик. Это всего лишь
фотографии, и на одной из них даже не я.
— Три девушки заявили, что ты приставала к ним. По закону, они должны были
начать расследование.
— Не может быть. Почему они все это делают?
— Деньги. Подозреваю, что им заплатили.
— Мы должны остановить это. Это разрушит мой бизнес. Я никогда не смогу
восстановиться после такого. Невзирая на то, что все это сплошное вранье, мое имя