этого недостаточно.
Мое сердце разбилось от его слов, но я знала, что это только одна из многих
трагических историй.
— Здесь поговаривают о нововведениях на фабрике и среди рабочего класса.
Поэтому я хочу подать заявление как можно быстрее.
— Чем ты хочешь заниматься, Педро? — спросила я.
— Я хорошо обращаюсь с цифрами и могу решать технические вопросы. Хотя, по
большому счету, мне все равно, я готов убирать на фабрике, работать на станке, все что
угодно…
— Ты хорошо владеешь английским. Где ты его изучил?
— Я учился сам. Еще неплохо знаю французский и учу итальянский.
— Ты, правда, учишься сам?!
— Да, по ночам я работаю уборщиком в общественном центре. Там есть аудио
программы, я слушаю их во время уборки и пополнения запасов. Также у них стоит
компьютер, и мне разрешают им пользоваться. Я окончил бесплатные курсы, которые
приравниваются к тем школьным урокам, которые мне осталось пройти.
— Так ты учишься в школе и работаешь по ночам?
— Да, мне нужно было помогать маме, когда она сильно болела.
Мы с Вики переглянулись, и у обеих от непролитых слез заблестели глаза.
— Педро, дай мне немного времени, чтобы подумать, какую работу мы сможем
тебе предложить. У тебя есть доступ к телефону?
— Да, у меня есть телефон для экстренных случаев.
Мы обе вручили ему по визитке и взяли его номер телефона.
— Дай мне несколько дней. Одна из нас свяжется с тобой.
Он кивнул перед тем, как встать и уйти.
— Спасибо, — покорно произнес он.
— Эй, Педро, не теряй надежды! Я обещаю, вскоре одна из нас позвонит тебе.
Он ушел, и ни одна из нас не смогла сдержать слез.
— Что думаешь об этом, Стелла?
— Думаю, обязательства Макса перед этой общиной стали намного обширнее.