— Послушай, парень, мы не будем торопиться, мы будем переливать кровь понемногу, ждать, когда она в тебе восстановится и снова переливать! Не нужно спешить, это ведь ваш шанс не только быть живыми, но и быть вместе! — улыбнулся ласково Брюс, похлопав Питера по плечу.
— Это невозможно, — грустно улыбнулся Питер. — Когда в нем будет моя кровь, а моя иммунка заставит обновиться все клетки и ткани его тела. Его мозг тоже будет обновлен, он забудет, как говорить, ходить, Тони станет словно младенец, но он всему сможет научиться. Но полюбит ли он снова меня? — Паркер с тоской посмотрел на голограмму Тони.
— Питер…
— Вот ведь не судьба! Ты можешь помнить свою любовь ко мне, но не можешь ее испытывать теперь! А он сможет чувствовать, но не будет помнить меня и все, что было, — сказал Питер голограмме, кивнув на тело Старка.
— И Королевой Драмы этого года становится Питер Паркер, господа! — похлопал в ладоши Стивен. — Но позвольте мне вмешаться! Прежде чем стать верховным магом, я был гениальным хирургом! Что если я скажу, что смогу имплантировать крошечные чипы в мозг Старка, и загрузить в него его! — он ткнул пальцем в голограмму. — И вуаля! И чувства, и память — все будет на месте!
— При всем уважении, сэр! — начал Питер.
— Никогда не поверю, что ты меня уважаешь, Паркер, — заметил Стрэндж.
— Не важно! Каким бы гением в хирургии вы ни были, вам не добраться до всех областей мозга, не раскроив его череп и не распластав его мозговые ткани! Так глубоко не подобраться! — возмутился мальчишка.
— В каких областях науки он не разбирается, есть такие, Тони? — спросил Брюс, все больше восхищаясь семнадцатилетним мальчиком. И Питеру бы это обязательно польстило, если бы не обстоятельства.
— Легко, — улыбнулся Стрэндж и наколдовал маленький портал прямо в груди тела Старка так, что они смогли увидеть его сердце, которое сокращалось благодаря искусственным импульсам. Все присутствующие в шоке уставились на бьющийся перед ними орган.
— Я… об этом не подумал, — ахнул Питер, понимая, что колдун сможет проделать то же самое и с мозгом, вживить чипы и при этом даже череп вскрывать не придется.
— Теперь всё и всем понятно? — улыбнулся Стрэндж, и каждый кивнул головой, потому что вопросов ни у кого не осталось. — Тогда приступим завтра! Начнем с переливания небольших порций крови, подождем, когда восстановится иммунная система и приведет в порядок его кожные покровы и органы, а то выглядит жутко, — сморщил нос Стивен.
— Эй, я, между прочим, для Вселенной старался! — сказал Старк.
— Не ври, ты старался лишь для него, — хмыкнул маг. — А дальше, когда организм придет в норму, и мозг снова оживет, я имплантирую чипы для переноса памяти и сознания нашего полупрозрачного друга, — расписал он план. — А теперь всем живо по домам, иначе то, что должно случиться, не случится, — мистическим голосом произнес Стрэндж, было непонятно, то ли он серьезно, то ли шутит.
— Хорошо, но могу я побыть с ним, хотя бы минуту? — спросил Питер, кивнув на тело любимого.
— Недолго, — предупредил маг и покинул помещение вместе с Брюсом.
Паркер стоял и просто смотрел на тело Старка, пытаясь разложить в своей голове все по полочкам, пытаясь угомонить бешено бьющееся в груди сердце. Эмоций было слишком много, что если он начал бы их как-то проявлять, то мог бы случиться очередной неприятный скачок его силы.
— Не можешь поверить? — шепотом спросила голограмма, оказавшись позади мальчика.
— Не могу поверить, что снова появился шанс на будущее с тобой в две тысячи тридцать третьем, — так же тихо ответил Питер, осторожно положив руку на невредимую часть лица Старка.
— Стрэндж прав, я выгляжу отвратно, — заметил Тони, что мальчик старался не смотреть на его черную половину.
— Вовсе нет, — вдруг ответил тот после нескольких секунд тишины, а потом подошел с другой стороны кровати. — Для меня ты всегда прекрасен, потому что я люблю тебя, — едва улыбнулся Питер и поцеловал черную щеку Тони. — До скорой встречи, — шепнул он и ушел. А голограмма Старка продолжала смотреть на тело, он не мог чувствовать, но понимал, что если бы мог, то испытал бы шок и безграничную веру в любовь Питера от этого поцелуя…
====== Глава 24 ======
Комментарий к Глава 24 Не отбечено!
Дорогие читатели, это последняя глава, но не разбегайтесь, потому что на завтра я припасла небольшой и вкусный эпилог, уверена, что если уж не всем, то многим из вас хочется увидеть 2033 год =)))
Следующим утром Питер уже был снова в лабораториях Старк Индастриз на одном из верхних этажей, Мэй он сказал, что отправляется в утренний патруль, потому что после отмены конца света беспорядки на улицах, к сожалению, никто не отменил. Тётушка подозрительно на него посмотрела, потому что племянник выглядел удивительно бодрым для того, кто недавно потерял любимого, слишком резкой была смена настроения, но женщина промолчала.
Паркер очень пытался продолжать изображать всепоглощающую скорбь, но это стало проблематичным, когда в нем появлялось все больше уверенности в том, что Тони скоро будет с ним, Стрэндж бы за это не взялся, если бы не видел этого в будущем. Да и голос голограммы Старка в наушнике заскучать и войти в траурную роль не давал. Питер до сих пор не знал, как относиться к искусственному разуму любимого, с одной стороны это был Тони, а с другой стороны это был тот, кто лишь умел вести себя, как он. Поэтому парень испытывал раздражение от компьютерной версии Старка.
Старк не затыкался всю дорогу до башни, жужжа словно надоедливая муха, а стоило им войти в лифт здания компании, как он тут же стал видимой голограммой. Питер устало привалился к одной из стенок лифта и покосился на Тони.
— Я почти уверен, что твоя тётушка начала что-то подозревать! А ведь ты сам сказал, что пока все не получится, никому не стоит говорить о моем возможном воскрешении. Может, тебе стоит взять хотя бы пару уроков актерского мастерства, а то ты всю миссию завалишь, — быстро говорил Тони, а Паркер думал, насколько же был гениален Старк при жизни, что смог воссоздать в точности свои мимику и жесты.
— Ты можешь хоть немного помолчать? — раздраженно спросил Питер.
— А знаешь, я вспомнил, как ты завалил свою первую миссию в Рио-де-Жанейро, — Старк словно и не услышал его вовсе, став улыбаться во все тридцать два голографических зуба.