Иллюзия свободы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поразительная беспечность — остаться в замкнутом пространстве без оружия, ведь в этом районе даже запертая на замок дверь и табличка «закрыто» не спасёт от вторжения. Это всё усталость. Блядская усталость, которая притупляет внимание, иссушает мозги, делает неповоротливой дурой. Пора бы уже привыкнуть пахать без выходных, обрести иммунитет от переутомления и прекратить страдать и сетовать на судьбу. Всё равно в ближайшие приблизительно десять лет, пока она отдаёт долги, ничего не изменится, несмотря на то, о чём отец просил её.

<i>«Брось всё и беги. Рано или поздно меня здесь порежут. Нечего тянуть». </i>

Кали не была уверена, что сумеет скрыться — у неё не было опыта в подобных делах, она не знала, кому можно доверять, а кому нет. Рейес надеялась, что сумеет помочь отцу выжить в тюрьме и сумеет выжить сама.

Кали медленно встаёт на ноги и прислушивается, делает несколько шагов к выходу из тесной коробки туалета. Дверь приоткрыта, и мелькнувшая за ней тень материализуется прямо перед ней в виде загорелой волосатой руки, сомкнувшейся на её шее.

— Слушай сюда, сучка. Скажешь копам, что не видела нихуя, поняла? Пиздуй наверх.

Из передавленного горла не выходит ни звука, Кали только и может, что нервно кивать головой в знак согласия. Она его не знает, но, судя по всему, этому латиносу, весьма крупному в отличие от его земляков, копы плотно сели на хвост. На дрожащих ногах она идёт мимо заплеванных зеркал уборной и недомытых раковин, ощущая спиной чужое свистящее дыхание. Чёрт, если бы его не прижали легавые, ей точно было бы несдобровать, тем более она без оружия. Непроходимая дура.

Краем глаза Рейес видит, как он скрывается в подсобку, спотыкаясь о швабры; видит в отражении стеклянной, чудом ещё не перебитой двери своё испуганное отражение. Кого она такая сможет обмануть? Да у неё на лице написано, что её чуть не придушили в собственном сортире.

<i>«Блеф — это своего рода искусство, малыш. Ты должна делать вид, что у тебя все в порядке, хотя на деле ты в полном дерьме». </i>

Сделав глубокий вдох, Кали будто надевает на себя доспехи. Задрать нос, сделать морду кирпичом, деловито тереть барную стойку и плевать, что руки дрожат. Кое-где ещё слышатся хлопки одиночных выстрелов, но это не будет продолжаться вечно. Скоро вечер, сюда набредет толпа, начнёт обсуждать, кто на кого нарвался, а завтра всё начнётся по новой, и никто ни о чём не вспомнит.

<center>***</center>

Коул хорошо заметает следы, но Кайл неусыпно следит, чтобы он точно ушёл. Он направляет напарника по ложному следу, давая брату максимум форы. Приказ прорвать условную границу и двинуть «Лас Кобрас» дальше к югу, за территорию складов пришёл с самого верха, и брату даже предоставили ещё людей, судя по всему, неплохо обученных наёмников. Задача была проста — навести кипиш, пугнуть, подвинуть так, чтобы говно всплыло до самого верха. В общем, работать и лишнего в голову не брать. Видимо, сверху менялась расстановка сил и им, рядовым «солдатам», многого знать было по рангу не положено. Кайл не знал того, кто стоит на верхушке пищевой цепи, под чьим именем ходит группировка «Хантеры» (теперь уже без него), лишь однажды он с братом встречался с человеком по фамилии Данэм. Это была вербовка. Их выделили среди молодых банд гетто и взяли под своё крыло.

<i>«Мы очень серьёзные люди». </i>

С их помощью влияние Хантеров выросло, Коул в ус не дул, тем более, взамен они многого не требовали, лишь поддерживать на территории устоявшийся порядок и следить за соседями. Однако Кайл часто думал о том, что рано или поздно они возьмут сполна за свою протекцию. И этот день похоже, настал.

Коул только рад был нарушить шаткий мир между ними и «Лас Кобрас». Девяносто процентов изнасилований в гетто совершали именно головорезы Гарсии. Тогда, десять лет назад, сидя в обнимку в коридоре морга, братья решили, что на их земле не станут насиловать даже захудалую наркоманку, невменяемую настолько, чтобы выйти из дома без трусов. Это было их главное правило, и у Коула дико горело от того, что оно, увы, действует не везде. Сейчас же у него появился шанс это исправить. Он объявил «Кобрам» войну.

Кайл ведёт преследование, движется перебежками, жмётся спиной к стене из кирпича цвета жухлой травы, понимая, что весь уже в этой жёлтой пыли. Рубашка насквозь мокрая от пота, сквозной ветер треплет её края, оглаживая разгоряченный торс, но приносит не желанную прохладу, а озноб. Перед глазами маячит вывеска «Бар «Приход» и лукавая монашенка с голым задом в стиле пин-ап во всю дверь. «Здесь прощают все грехи», — обещает ему подпись под вывеской. Кайл осторожно берётся за ручку двери, замечая прямо над головой, на обналичнике двери знак. Две перевёрнутые параболы, скрещенные между собой — знак «Лас Кобрас», значит, заведение крышуют они.

Сегодня Хантеры заставили их изрядно побегать, а копы заставили побегать всех. Никто из людей брата не попался, зато парни из «Кобрас» отличились сполна. Кайл уверен был, что один из них шмыгнул в эту дверь, и, если не прошёл сквозь (а это было бы ясно сразу, район с того края плотно оцеплен), то, значит, он всё ещё внутри.

Возле барной стойки девчонка, она сразу же вскидывает над головой руки, не спуская глаз с пистолетного дула, которое взаимно смотрит ей в лицо. Она безоружна, Кайл опускает пистолет.

Рейес так и не сунула свой ствол на место, за резинку штанов, зная, что копы будут шерстить по округе. Она заперла его в сейфе, потому что ей вовсе не нужно было, чтобы полиция перетряхнула ещё до кучи и её. Придётся верить и надеяться, что он ей сегодня не пригодится. Рейес бегло смотрит в лицо патрульного. Она его раньше не видела, наверное, молодняк из выпусков последних лет.

— Мисс? Вы в порядке?

Её тёмные волосы завязаны на макушке в тугой пучок, на ней чёрная майка и рабочий комбинезон в пятнах грязи и краски. Из-под повернутых штанин виднеются тонкие голые ноги, обутые в нелепые резиновые шлепанцы, наверняка предназначенные для уборки. Она не похожа на чистую мексиканку — кожа светлее, разрез глаз выдаёт белых родичей в её крови. Издержки профессии изменили его восприятие — Кайл цепко отмечает детали, не придавая им никакого значения, никакой эмоциональной окраски, запоминая её лицо, словно фоторобот очередного преступника.

— Никого подозрительного не видели?

Она не смотрит в глаза, буравит ему лоб взглядом и смотрит в рот, когда он произносит слова. Зрачки, как блюдца, руки не знает, куда деть, на шее сияют красные следы. Девчонка судорожно вертит головой, одними губами хрипло произносит «нет». Кайл в мгновение улавливает, как она почти неосознанно чуть скашивает глаза в сторону подсобки и всё понимает. И Рейес с ужасом понимает, что он понимает. Ушлый мудак. Эта случайная подстава выйдет ей боком, если латиносу в подсобке не удастся уйти.

Её снова начинает трясти.

— Со мной всё в порядке, сэр, — запоздало отвечает она и делает шаг ему наперерез. — Что-то случилось?

— Позвольте, я проверю, — Кайл кивает на дверь в подсобку: он не спрашивает, а ставит в известность. У Рейес на языке вертится «частная территория» и «не имеете права», но она молчит. Прав здесь не имеет только она.

Патрульный проходит так близко рядом с ней, что едва не задевает плечом — он слишком сосредоточен на двери подсобки, чтобы заметить это, а она успевает прочесть на его значке личный номер и фамилию. «Хантер» кажется ей смутно знакомой. Всё может быть, не самая редкая фамилия.

Из распахнувшейся двери подсобки с грохотом выскакивает ведро, а следом, словно пушечное ядро, вылетает латинос, сбивая патрульного с ног. Кали ныряет за барную стойку и прикрывает руками голову. Стычка с участием легавого в её баре впервые, потому она долго мнётся нажимать или нет кнопку быстрого набора на старом телефоне. Под номером один в нём забит один из бойцов «Кобрас» на случай, если у неё здесь начнётся возня. Она откладывает телефон. Если на территории её бара грохнут копа, за неё возьмутся основательно и можно только представить, каковы будут последствия.

Всё, что ей по силам делать, это наблюдать, как патрульный с яростью уличного головореза пытается не дать ему уйти. Ему определённо не удастся уйти — Кали не раз была свидетелем подобных побоищ, и может даже делать ставки — не проиграет.

Кайл вяжет его, давит ему коленом меж лопаток, щёлкает наручниками и перехватывает ноги, чтобы точно не удрал. Латинос лежит лицом вниз, дёргается как червь, мычит, будто его имеют в зад, чёртов выблядок. Хантер узнал его — эта тварь изнасиловала и убила двух школьниц с их района, а после скрылась на земле «Кобрас», куда ему с братом лезть было тогда не по понятиям. На него даже ориентировка висит в отделе, теперь же он получит своё.

Кровь всё ещё будоражит азарт победы, Кайл скалит зубы и от души бьёт мексиканца под рёбра носком ботинка. Он проводит языком по зубам и чувствует в уголках губ железный привкус, едва ли не затылком ощущает движение сзади и резко поворачивается — из-за барной стойки тихонько выбирается перепуганная мексиканка, не сводя с него взгляда.