Она принесет неприятности в Нью-Йорк, и я был рад, что до свадьбы еще больше полугода, потому что дополнительные неприятности были последним, в чем я нуждался в данный момент.
Данте вошел в мой особняк со Скудери и девятилетним Фабиано, которые тащились за ним, как потерявшийся щенок. Джианна и Лилиана приехали с матерью раньше и сразу же поднялись наверх, чтобы подготовиться к празднику. Ни одна из женщин не чувствовала себя комфортно рядом со мной.
Данте и Скудери не будут ночевать под моей крышей. Они предпочли отель поближе,и я почувствовал облегчение. Может, наши отцы и договорились о перемирии, но Данте и я не доверяли друг другу. Я не хотел, чтобы он жил под одной крышей с Арией. Не то чтобы она его интересовала. Официально он еще не стал боссом своего отца Фьоре Кавалларо, но все знали, что он уже руководит в Чикаго.
— Я все еще не выношу их гребаные рожи, - пробормотал Маттео. — Особенно Скудери заставляет меня хотеть разрезать его лицо с помощью моего ножа.
Может быть, когда-нибудь, но не сегодня.
Я подошёл к ним и протянул руку Данте, как того требовала традиция.
— Данте, - сказал я нейтрально, и это был самый дружелюбный тон, на который я был способен. — Я слышал, вы обручились совсем недавно. Мои поздравления.
Данте склонил голову.
— Свадьба не будет такой большой, как твоя с Арией.
— Для нас большая честь присутствовать в любом случае. — конечно, мы получили приглашение и должны были поехать, даже если бы мне было все равно, женится Данте или нет.
Данте наклонил голову, его глаза были холодными и настороженными. После этого я пожал руку Скудери и сжал ее чуть сильнее, чем требовалось, вспомнив, что Ария говорила мне на Сицилии, что он ударил ее даже после нашей помолвки, даже после того, как я сказал ему, что она моя.
Его брови сошлись на переносице.
— Лука.
Я отпустил его руку.
— Рокко.
— Где Ария?
— Она разговаривает с поставщиком о каких-то изменениях, но будет здесь с минуты на минуту.
— Ромеро все еще ее телохранитель? Я никогда не понимал, как ты позволяешь привлекательному мужчине ее возраста охранять ее. Я бы не позволил своей жене такую возможность.
Как только перемирие закончится, я выслежу его и покажу, каково это утонуть в собственной крови.
Я холодно улыбнулся, мой голос стал стальным.
— Мои люди знают, что она моя. Никто не посмеет смотреть на нее. С таких, как ваш племянник Рафаэль, содрали бы кожу в Нью-Йорке и оставили сушиться, чтобы из нее получился хороший ковер для моего офиса.
Лицо Скудери побагровело.
Данте встретил мой взгляд с тем же холодным оцениванием, что и всегда.
— Мы пришли отпраздновать помолвку, а не сдирать с кого-то шкуру.
Его глаза говорили, что он предпочел бы последнее.
Я наклонил голову.
— Конечно. Мы хотим укрепить наши связи, верно?
— Хорошо, — отрезал Данте, и наступила тишина.
Рядом со мной Маттео выглядел так, словно только и ждал от меня знака вытащить ножи и вонзить им в глотки.
Мой взгляд упал на маленькую фигурку позади Скудери, которая смотрела на нас огромными голубыми глазами, глазами Арии.