Байрам-хан кивнул.
– Я выберу лучших из моих лучников и стрелков и, если ты одобришь, повелитель, назначу отряд кавалеристов для патруля окрестностей.
– Отличное предложение, Байрам-хан. Как только наш гарнизон будет на месте, мы двинемся на Кабул. Хотя путь через горы будет трудным, мы должны идти быстро. Каждый день дает моему брату больше времени подкупить союзников и усилить свои позиции.
– А как насчет обоза? Он будет тормозить движение, – поинтересовался Заид-бек.
– Все, что можно, понесем на себе и выделим небольшой отряд для защиты обоза, включая пушки, которые должны двигаться с максимальной скоростью. Но становится поздно. Увидимся снова за час до рассвета, чтобы подготовиться к походу на Кабул.
Длинная долина, с юга и севера окруженная высокими серыми горами, была заполнена шатрами, которые лучами тянулись из центра, где стоял алый шатер Хумаюна. Справа располагались шатры его верховных командующих. Над шатром Байрам-хана развевалось яркое алое знамя. Слева, загороженные деревянными щитами, связанными между собой кожаными ремнями, находились шатры гарема, где располагались женщины. Хамида и Гульбадан настояли на путешествии вместе с Хумаюном, а не с медленным обозом, и никто из них не произнес ни слова жалобы о стремительном походе по четырнадцать часов за день.
Но, несмотря на все усилия, Кабул все еще оставался почти в ста пятидесяти милях к северо-востоку. Хумаюн ничего не мог сделать для ускорения движения. Холодало постоянно. Хотя было всего лишь начало октября, ветер уже принес редкие снежинки. Скоро должна была наступить зима.
Но по мере продвижения его армия пополнялась новыми рекрутами. Ахмед-хан только что сказал ему, что от Камрана откололся еще один отряд и, присоединившись к их лагерю, предложил свою помощь. Хумаюн приказал доставить к нему их командира для допроса.
Спустя полчаса падишах взирал на человека, лежавшего у его ног с распростертыми руками в традиционной позе преклонения корунуш. По его черным сапогам, вышитым красными звездами, и эмблеме его клана Хумаюн догадался, что это предводитель кафиров, которые жили в Коталах, высокогорных узких ущельях вокруг Кабула. Кафиры были знамениты своим коварством. Когда Хумаюн был еще ребенком, его отец показал ему людей из одной кафирской деревни, которые у стен Кабула убили его караульных, выпустив из них всю кровь, чтобы земля пропиталась их кровью.
– Встань. Ты кафир, не так ли?
– Да, повелитель. – Мужчина в рваном овечьем тулупе, потрепанный, приземистый и кривоногий, выглядел изможденным.
– Зачем ты и твои люди пришли сюда?
– Предложить тебе свою службу, повелитель.
– Но вы служили моему брату Камрану, не так ли?
Кафир кивнул.
– Почему вы ушли от него?
– Он нарушил свое слово. Обещал нам золото, но ничего не дал. Когда двое моих людей пожаловались на это, он скинул их со стен Кабула.
– Когда это было?
– Три недели тому назад. Спустя несколько дней, когда твой брат послал нас разбойничать в горы, мы не вернулись, а отправились на поиски твоей армии.
– Что происходило в Кабуле перед вашим уходом?
– Твой брат укреплял крепость и делал запасы на случай осады. Именно поэтому он разослал отряды, как наш, для разбоя. Он тебя боится, повелитель. Знает, как и весь Кабул, что ты приближаешься с большой армией… что у тебя персидские войска и что в глазах мира падишах ты, а не он…
Хумаюн проигнорировал подобострастную улыбку командира.
– Ты что-нибудь знаешь о моем сыне, младенце? Ты видел его в Кабуле?
Мужчина удивился.
– Нет, повелитель. Я даже не знал, что он там…
– Ты уверен? Ничего не слышал о царском младенце, привезенном из Кандагара вместе с его молочной матерью?
– Нет, повелитель, ничего.
Падишах минуту всматривался в кафирского военачальника. Мужчина не был ничьим сторонником; его интересовало лишь, у кого толще кошелек. И он служил Камрану. Инстинкт подсказывал Хумаюну выгнать из лагеря и его, и его людей. Но это будет плохим посланием другим кланам, собиравшимся присоединиться к нему. Предстояла долгая трудная борьба, и ему понадобится каждый воин. Его отец отлично использовал превосходные военные навыки диких горных племен, хотя правил ими очень жестко.
– Ты и твои люди могут присоединиться к моей армии. Но запомните: любое неповиновение, любая неверность будет наказана смертью. Если станете служить мне хорошо, как только падет Кабул, вас щедро наградят. Согласен?
– Да, повелитель.