Хоакин повторил ему. Глухой отполз немного, приподнялся и снова прилег у пулемета.
— Самолеты, может, и не прилетят, — сказал он. — Не отвечайте и не стреляйте. Может, они опять пойдут на приступ.
— А то давай обругаем их как следует, — сказал тот, который говорил про сына Пасионарии.
— Нет, — сказал Глухой. — Дай мне твой большой пистолет. У кого есть большой пистолет?
— Вот, у меня.
— Давай сюда! — Привстав на колени, он взял большой девятимиллиметровый «стар» и выстрелил в землю возле убитой лошади, потом подождал и выстрелил еще четыре раза, через разные промежутки времени. Потом сосчитал до шестидесяти и сделал последний выстрел — уже прямо в убитую лошадь. Он усмехнулся и вернул пистолет его хозяину. — Заряди, — сказал он шепотом, — и пусть все молчат и никто не стреляет.
— Bandidos! — крикнул голос из-за скалы внизу.
На холме было тихо.
— Bandidos! Сдавайтесь, пока вас не разнесли в клочья!
— Клюет, — весело шепнул Глухой.
Он подождал еще, и наконец из-за скалы показалась голова. С холма не стреляли, и голова спряталась обратно. Глухой ждал, наблюдая, но больше ничего не произошло. Он оглянулся на остальных, наблюдавших тоже, каждый со своей стороны. Увидя, что он смотрит, все покачали головой.
— Никто не шевелись, — шепнул он.
— Сыновья последней шлюхи! — крикнул опять голос из-за скалы. — Красная сволочь!
Глухой усмехнулся. Он лежал, повернувшись к склону здоровым ухом, и бранные выкрики долетали до него. Это получше аспирина, подумал он. Сколько же нам достанется? Неужели они такие дураки?
Голос опять умолк, и минуты три они ничего не слышали и не замечали никакого движения. Потом снайпер, сидевший за валуном в сотне ярдов вниз по склону, высунулся и выстрелил. Пуля ударилась в скалу и отскочила с резким визгом. Потом Глухой увидел, как от прикрытия, за которым был установлен пулемет, отделился человек и, согнувшись чуть не вдвое, перебежал к валуну, где прятался снайпер. Он нырнул в яму за валуном и исчез из виду.
Глухой оглянулся. Ему знаками показали, что с других сторон движения не заметно. Глухой весело усмехнулся и покачал головой. Да, это куда лучше аспирина, подумал он и продолжал выжидать, испытывая радость, понятную только охотнику.
Внизу за валуном человек, который только что прибежал, говорил снайперу:
— Ты как думаешь?
— Не знаю, — сказал снайпер.
— Это вполне вероятно, — сказал прибежавший; он был офицер и командовал этой частью. — Они окружены. Им нечего ждать, кроме смерти.
Снайпер промолчал.
— Ты замечал какое-нибудь движение после выстрелов?
— Нет.
Офицер посмотрел на свои ручные часы. Было без десяти три.
— Самолетам уже час, как пора быть здесь, — сказал он.
И тут в яму за валуном спрыгнул еще один офицер. Снайпер подвинулся, чтоб дать ему место.
— Ты, Пако, — сказал первый офицер. — Что ты на это скажешь?
Второй офицер не мог отдышаться после бега вверх по крутому склону.
— По-моему, это уловка, — сказал он.
— А если нет? Подумай, какого дурака мы валяем, держа в осаде компанию мертвецов.