— Что случилось? Ты слишком много выпил и он не смог встать?
— Отвали. Как будто алкоголь когда-нибудь останавливал меня, — сказал он.
— Тогда что?
Лука сверкнул глазами.
— Она начала плакать.
Я усмехнулся.
Я потянулся к ножу на его предплечье и поднял его, открыв небольшую рану. Лука отдернул руку.
— Ты порезался.
Лука выглядел так, будто собирался разрезать меня на кусочки. Поскольку я все еще нуждался в его помощи, я решил свести насмешки к минимуму.
— Я так и знал. Вчера вечером я сказал Джианне, что ей не нужно беспокоиться об Арии. У тебя слабость к девицам.
— Я не ... — он нахмурился. — Ты был наедине с Джианной?
Я кивнул, затем повел его прочь из спальни, на случай, если Ария пыталась подслушать. Она все расскажет сестре.
— Я поцеловал ее, и на вкус она даже лучше, чем выглядит.
— Не могу поверить, что ты сделал больше, чем я в мою собственную брачную ночь, — пробормотал Лука.
— Дамы не могут устоять перед моим обаянием.
Он положил руку мне на плечо.
— Это не шутка, Маттео. Мафия не найдет это смешным, если ты будешь развращать их девочек.
— Я никого не лишал девственности. Я поцеловал ее.
— Да, как будто это конец.
— Я хочу лишить ее девственности. Но я не идиот.
— Неужели? — именно это и было написано на лице Луки.
— Я хочу жениться на ней.
Лука резко остановился.
— Скажи, что ты шутишь.
— Вовсе нет. Вот почему мне нужна твоя помощь. Отец не будет говорить со Скудери от моего имени, если он думает, что я хочу Джианну по какой-то другой причине, кроме злобы или мести. Ты его знаешь.
— Так что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Помоги мне убедить его, что она ненавидит меня и оскорбляет и что я хочу жениться на ней, чтобы сделать ее несчастной.
— Разве это не правда? Девушка тебя терпеть не может, и ты хочешь ее из-за этого. Чем это отличается от истории, которую мы расскажем отцу?
— Я не хочу делать ее несчастной.
Лука с сомнением посмотрел на меня.