Первое впечатление, которое вызывал старик, было плохим, но теперь его слова казались достоверными. Это было особенно верно, поскольку слова старика, казалось, были связаны с текстом, который Сончул плохо расшифровал.
«Милый… Маленькие животные… Кольцо… Люблю его… Я помню эти слова. Часть о милых животных может относиться к Карбункулам. Кольцо должно относиться к голубому кольцу».
Однако было неясно, как Карбункулы связаны с Мультикастингом. Правда о Мультикастинге все еще окутывалась туманом, но этого было достаточно, чтобы получить небольшой намек.
Сончул вручил старику единственную золотую монету в качестве компенсации.
— Купи себе что–нибудь выпить.
Старик был озадачен, когда обхватил обеими руками золотую монету и поднес к губам.
— Сколько времени прошло с последней золотой монеты? Ах, этот неизменный соблазнительный свет!
Он не заметил ничего подозрительного, но Сончул решил прекратить разговор с этим человеком. Он не был счастлив, так как старик был достаточно хорошо известен здесь, чтобы привлечь заинтересованные взгляды некоторых посетителей, и тот факт, что охотники, ранее завершившие торг, шептались между собой, смотря в его сторону, также беспокоил Сончула. В неуправляемом месте, таком как Панчурия было не выгодно, если бы слух о незнакомом путешественнике, нагруженном золотом, распространится. Сончул спросил, где он живёт, прежде чем пообещать встретиться снова, а затем покинул заведение.
С заходом солнца Сончул направился к дому старика. Его домом была небольшая лодка, стоявшая на якоре, которая выглядела так, словно была выброшена на берег возле камышового леса в нижнем течении города. Жить в этой бедной части в таком городе, как Панчурия, где сточные воды и мусор из домов сбрасывались прямо вниз реки, означало, что он действительно жил скудной жизнью. Это было потому, что сточные воды, дрейфующие из более богатых районов, стекались к этому району. Запах был данностью, но здесь была плохая санитария. Особенно в дождливые дни, когда скапливалось чрезмерное количество грязи.
Имя старика, жившего в этом тростниковом лесу, наполненном зловонием и мусором, — Крут Асам. Он начал говорить о вещах, о которых не просили, таких как принадлежность к семье, которая была частью главы, сформировавшей основы свободного города Панчурии, и однажды имевшей достаточно влияния, чтобы привнести видимые изменения в город. Основа его рассказа началось с того, что один или два светильника, слабо освещавшие город на реке, начинали гореть.
— Существует много различных предположений о происхождении этого города, но ничего точно не известно. Он просто появился. Кто–то предположил, что город был сформирован людьми, бежавшими от нашествия армии кентавров предыдущей эпохи к реке, но это лишь слух, как и любой другой на мой взгляд.
Старик выдвинул несколько теорий, постулированных самодеятельными учеными, а затем своё собственное мнение о них. Старик был искренним и довольно восторженным в своем объяснении, но для Сончула эта тема так или иначе не имела значения.
Он начал зевать после прослушивания многих подобных историй.
— На самом деле это не та история, за которую Вы должны платить.
Сказав это, Крут на мгновение задумался, прежде чем принять решение. Он начал говорить хитрым тоном:
— Не похоже, что Вам это интересно. Как насчет этого?
Старик начал расшевеливать кочергой жаровню, расположенную между ним и Сончулом, чтобы вызвать пламя, а затем осторожно оглянулся, прежде чем снова заговорить:
— Все, что я сказал до сих пор, было теориями безымянных ученых, не имеющих опыта, но история, которую сейчас я собираюсь Вам рассказать, — это нечто уникальное, что я, Крут Асам, на своих собственных двух ногах провел три дня в плавучей библиотеке Ла Гранжа, копаясь в бесчисленных книгах.
У Сончула не было никаких реальных ожиданий, но все же он решил прислушаться. Крут изложил нечто уникальное, как он утверждал раньше.
— До этого момента все теории строились на предположении, что предки Панчурии были беженцами или скитальцами с севера, и писались с целью поддержать это утверждение. Но, как мне кажется, все это неверно.
Крут приблизил своё морщинистое лицо поближе к Сончулу, осторожно шепча:
— Создавшие Панчурию, пришли с юга.
— С Юга?
Ответ Сончула был вялым. Юг был территорией ящеров. Дальше на юге были кентавры, орки, огры, и не было никого, кроме воинственных рас дикарей, живущих в пустошах. Независимо от того, про какой именно юг шла речь, люди не могли там жить. Именно поэтому то, о чём говорил старик, было неосуществимо.
— Похоже, ты мне не веришь. У всех была одинаковая реакция. Тем не менее я считаю, что за пределами Кричащего Меча и края горного хребта в пределах территории Ящеров есть потерянное королевство.
— Ваши доказательства?
После вопроса Сончула лицо старика приняло обиженный вид, и он глубоко вздохнул. Он открыл одну бутылку спирта, катяющуюся в углу его лодки, и осушил ее в пищевод, прежде чем продолжить:
— Я уже потратил слишком много денег на поиски этого доказательства. Как вы знаете, для изучения территории ящеров требуются значительные инвестиции.
— Похоже, вы наняли наемников?
Старик кивнул и заговорил со стоном: