— Кто смеет быть таким безрассудным, что осмелился сражаться на моей земле?!
Элайджа, который скрывался в крепости, закричал юношеским голосом, неподходящим для его внешнего облика, прежде чем прыгнуть в тыл ослабленной гражданской милиции Троуина. Когда Высший Демон вступил в бой, в тылу развернулась настоящая катастрофа, ведь там находились целители, маги с не–боевыми способностями и раненый, за исключением небольшого количества охранников, стоящих у входа. Подразделения поддержки и раненные беспощадно раздирались когтями чудовища, поскольку их защищали лишь несколько охранников. Небольшое количество магов, присутствующих там, пытались противостоять Элайдже своей жалкой магией, но это лишь сильнее раздражало его.
— Наш Мастер пал!
— Наша семья уничтожена!
Вокруг группы магов, которые были разорваны на части, суетились Гомункулы. В это время известия о появлении Элайджи достигли ушей Мартина, который был на пороге победы.
«Что? Этот парень покинул крепость?!»
Глаза Мартина заметно дрожали, но он не чувствовал себя так плохо, как прежде. Он спокойно сказал:
— Я сейчас приду. Оттяните часть солдат–ветеранов, чтобы остановить этого парня.
— Сообщается, что сэр Дарготт уже направляется к нему.
— Парлим? Нет, не отправляйте его. Передайте сообщение. Чтобы он немедленно вернулся!
В этот момент леденящий кровь рев разнесся над полем боя, и один из рыцарей, точно лев, бросился в его направлении. Мартин сумел узнать это лицо даже издалека. Это был рыцарь–капитан Ордена Рыцарей Железной Крови, Чо Сонтек
Это была последняя агония одного из самых влиятельных человек этой эпохи, который теперь был отмечен клеймом демонов. Мартин лично повернулся к нему лицом.
Кланг!
Меч встретился с мечом. Глаза Сонтека были полны глубокой обиды, когда он отчаянно атаковал Мартина.
— Мартин Бреггас! Ты — сын шлюхи! Даже если я умру, я должен увидеть, как ты падешь!
— …
— У корейцев есть поговорка. Я возьму тебя с собой!
— Извини, но я не собираюсь умирать здесь.
Ожесточенная битва началась между Лордом Маркизом и рыцарем–капитаном Ордена Железной Крови. У Сонтека было великое рвение к сражению, но Мартин Бреггас обладал более высокими показателями. Победитель битвы был объявлен очень скоро, всего лишь после нескольких критических столкновений.
— Кекеке…
Сонтек рассмеялся, прежде чем схватиться своей правой рукой за левую. Из нее хлестала алая кровь, а вместо руки осталось лишь культя, конечность была отрезана.
— Покойся с миром, — сказал Мартин, глядя в какое–то удаленное место, прежде чем нанести последний удар. Лезвие пронзило сердце Сонтека за один взмах, его тело дрогнуло, тоже один раз. Внезапно левая рука Сонтека схватила лезвие, пронзившее его сердце, и потянула его туловище к Мартину.
— Привет, маркиз, — Сонтек говорил, а кровь лилась из его рта. Мартин лишь с презрением смотрел на него, но не отвечал.
— Обернись, — Сонтек ухмыльнулся, прежде чем опустить свой взгляд и пробормотать тихим голосом. — Почувствуй это на себе, какого потерять своего любимого ребенка…
Сонтек перестал дышать.
Мартин, который был застигнут врасплох зловещим предчувствием, скинул труп со своего клинка и немедленно повернулся. Он увидел. Его сын, Парлим Дарготт, был схвачен его другим сыном, Элайджей Брегассом, и разорван пополам.
— Неееееет!!
Сончул вздохнул, услышав чудовищный крик, который был хорошо слышен даже издалека.
«Нет лучшего примера кармы».
Мартин Бреггас пал. Когда умирает дух, организм тоже скоро последует за ним. Маловероятно, что он когда–нибудь встанет.