Это был редкий момент, ведь обычно Альтуджис никогда не хвалил своих учеников предпочитая отмалчиваться. Леонард закатил глаза. Он выскользнул из гамака и энергично шагнул к старому Магу.
— Ты собираешься обучать этого ублюдка?
Его резкий голос многократно усиливался в стенах обсерватории. Альтуджис повернулся лицом к Леонарду, однако в последний момент он все же решил избежать прямого взгляда.
— Кажется я не сказал об этом ни слова.
— Тогда, старик, почему ты передал ему базовый том? Из множества книг, которые ты хранишь, почему именно эта? Или же тут зреет некий заговор, о котором я не в курсе?
С каждым новым шагом, что он делал в сторону Альтуджиса, в голосе Леонарда слышалось все больше ноток агрессии. Сончул, наблюдающий за этой сценой, все больше укреплялся во мнении, что Леонард давно уже перестал быть просто учеником старого Мага. Его поведение скорее подходило ростовщику, нежели студенту.
«По словам Кристиана, администрация Эирфрут однажды уже провела процесс его исключения. Однако этот человек сейчас не только вольготно чувствует себя в школе, но и смеет нападать на своего профессора. Должно быть, в этом замешано немало влиятельных фигур».
Колосс, стоящий на глиняных ногах все равно когда–нибудь должен рухнуть, и у Сончула не было ни единой причины вмешиваться в разгорающийся на его глазах конфликт. Да и в его вмешательстве не было никакой необходимости. Сончул продолжал наблюдать за развитием ситуации.
Леонард все также продолжал давить на своего «учителя», агрессивно скаля на него клыки.
— Это ставит меня в трудное положение, профессор! Разве ты до сих пор не понял, что терпение — это далеко не моя сильная сторона?
Альтуджис молчал, уставившись лицом в пол. Когда старый Маг, по–видимому, совсем уже перестал реагировать на его слова, Леонард выпустил вздох и обернулся. Его налитые кровью глаза замерли на фигуре Сончула.
— Эй, первокурсник, — Леонард указал пальцем на Сончула и когда тот посмотрел прямо на него он, весело сверкая зловещей улыбкой, сказал. — Ты… ты мне не нравишься. Ты не будешь против просто свалить отсюда?
Слова были сказаны беспечным голосом, однако они были переполнены скрытой угрозой.
— …
Сончул пристально смотрел на Леонарда, крепко сжав губы. Сперва Леонард подумал, что это выглядит глупо и издевательски захохотал, однако смех не продлился долго.
«К‑кто это этот мудак вообще такой?»
Перед собой он видел кусок дерьма, ничтожество, молча стоящее и не способное вымолвить ни слова, но вопреки всему по его позвоночнику бегали холодные мурашки, а страх проникал в самые потаённые уголки его сердца.
Леонард старался полностью задавить в себе это чувство, однако ему никак не удавалось до конца отстраниться от своих ощущений. Все эти противоречия лишь сильнее разжигали пламя его гнева.
«Именно по этой причине я всегда ненавидел этих еб*нутых выпускников Дворца».
В отличие от людей, рожденных в этом мире, призванные прошли через ад, через ад в котором невозможно выжить, однако им это удалось. Вот почему они были более опасны чем обычный житель Другого Мира.
Леонарду никогда не нравилось, как держали себя призванные. Он был просто обязан раздавить их, смешав с грязью, дабы в будущем у них даже мысли не возникло сказать хоть слово в его сторону. Парень улыбнулся всплывшим приятным воспоминаниям о лицах тех высокомерных ублюдков, что умерли от его рук.
— Неужели ты обо мне не слышал? О том, что сотворил Леонард Санктум в Академии Эирфрут? Возможно, это все потому, что у тебя совсем нет друзей, способных рассказать об этом?
— Я слышал что ты, сражаясь, убил несколько студентов.
Молчащий все это время Сончул, наконец, открыл рот, тем не менее, его лицо и голос оставались все такими же равнодушными.
Усмехнувшись, Леонард кивнул:
— Так ты знаешь об этом? Тогда почему ты так спокойно на меня смотришь? Такой дерзкий? Или же храбрый? Или, может быть, ты просто не знаешь как себя вести в подобной ситуации?
— …
— Ну, в любом случае, это совершенно не важно. Я дам тебе шанс. Если ты прямо сейчас свалишь, сверкая пятками, и больше никогда тут не появишься, то я, так уж и быть, милостиво забуду о твоем существовании.
Сончул даже глазом не моргнул от этих вопиющих угроз. Он просто указал пальцем на выход. Это был вызов.
Леонард взорвался от смеха. Схватившись за живот и согнувшись, он довольно долго, будто безумец, хохотал, подвывая от смеха. Когда обсерватория вся потонула в его смехе, Альтуджис, все это время молчавший, хрипло вздохнул: