«Это конец. В этот раз у меня нет никаких шансов».
Её разум захватило отчаяние, а тело начало терять свои силы.
«Я не за этим возвращалась… У меня до сих пор есть миссия, которую я должна выполнить!»
Сложность битвы против трех противников была несравнима с боем против семи. Они медленно приближались к ней, стремясь задавить числом. Призрачные Волки, громко зарычав, пытались задержать их наступление, но были моментально порваны в клочья. Ей больше ничего не оставалось, кроме как медленно пятится, выставив перед собой клинок. Она быстро уперлась в край арены.
— Дисквалификация, если Вы сойдете с арены, то будете дисквалифицированы!
Издеваясь, проговорил Сержант, продолжая пожирать конфеты. Настал момент, когда нужно либо действовать, либо покорно принять свою смерть. И в этот момент перед её глазами мелькнуло лицо человека, про которого она уже и думать забыла.
«Ах, этот человек! Что он собирается делать?»
Помощь пришла, будто по сигналу. Амуч наблюдала, как этот мужчина поднимается на арену. Одетый в грязные лохмотья спортивного костюма, со свалявшимися волосами этот человек был немногословным, невыносимым и полным безразличия… и при всем при этом он был просто невероятно искусным кулинаром. Ким Сончул прибыл.
— Стой за мной.
Коротко бросил он, выхватив меч. Амуч, покорно кивнув, встала ему за спину.
Рабы Меча заколебались, когда на них пошел Сончул. Его глаза вспыхнули.
«Как я и думал…»
Рабы Меча не нападают на человека владеющего браслетом. На самом деле более точно было бы сказать, что они просто физически не могли этого сделать. Это происходило потому, как владелец браслета был кем–то, кого контролер был вынужден защищать в первую очередь, но мог ли Раб Меча с полностью подавленной волей осознать столь сложную ситуацию?
Клинок Сончула направлялся к сердцу Раба Меч. Тот даже не пытался защищаться или уклоняться. Лезвие с легкостью пронзило его сердце.
— Кхф…
Это была проблема тех, кто лишился воли, потерял возможность принимать самостоятельные решения. Существо, способное лишь повиноваться командам, никогда не сможет решить для себя парадокс взаимоисключающих приказов. Сончул, используя эту слабость, вонзил клинок в самое сердце Раба Меча.
— Кхф… Я хочу домой…
Раб Меча, пораженный в сердце, перед своей смертью вновь сумел обрести ясность разума. По всей Площади можно было услышать множество шепотков.
— Что… Как это вообще возможно?
— Кто… этот человек? Может он глава этих оборванцев?
Сняв браслет с запястья, и протянув его Амуч, Сончул прошептал.
— Одень это и на тебя перестанут агриться, — бросив напоследок эти несколько слов, он сошел с арены. Сержант не мог пригрозить Сончулу дисквалификацией не только из–за того что тот уже стал Капитаном, но и потому что он являлся владельцем браслета.
Сержанту оставалась лишь в замешательстве взглянуть на Крила Ригалла, но тот не дал никаких ответов. Рабы Меча продолжили идти в сторону замершей в смятении Амуч, но стоило только ей надеть браслет, как они замерли, словно статуи, отказываясь сделать и шаг в её направлении. Амуч воткнула одному из них клинок в сердце так же, как раньше это сделал Сончул.
— Вперед… к победе…!!
Человек в красной рубашке упал на пол арены, заливая все вокруг кровью. В нем не чувствовалось ни капли сопротивления или же неповиновения. Амуч, у которой словно открылось второе дыхание, начала свой «освободительный поход», пронзая сердца Рабов Меча. Трое мертвых Рабов Меча спустя над ареной пронесся низкий свист.
Замершие Мечники начали отступать, спускаясь с арены. Наблюдавшие, затаив дыхание, за сражением Амуч, развернувшимся на арене, зрители разразились радостными криками. Чонсик не был исключением.
— Вау, черт! Это было восхитительно!
Сончул повернулся к мужчине, скрытом в хаосе ликования толпы. Тот замаскировался, переодевшись в спортивный костюм, но вот лицо, искривленное яростью и паникой, несомненно, принадлежало Крилу.
Сончул помахал в его сторону рукой. Крил, покрывшийся ярко–красными пятнами ярости, поспешил скрыться с Площади в сопровождении Мечей.
— Спасибо.