— МакГонагалл боится, что ты сорвешь Турнир.
— Я?
Это было сказано с таким священным возмущением, словно это не Скорпиус Малфой умудрялся постоянно влипать в организованные им же авантюры и втягивать в них от двух до ста двух человек.
— Слушай, бро, — уже мягче и без ноток старосты в голосе сказал Альбус. — Я пообещал МакГонагалл. Она переживает, а ей лет сто уже, ей каждое волнение три года жизни забирает. Пожалей бабку.
Иногда давить на жалость — лучший способ вести со Скорпиусом диалог.
— Да я и не планировал срывать Турнир.
— Ну вот и хорошо.
Подобная сговорчивость Альбуса не смутила. Малфой редко что-либо планировал, всецело отдаваясь импровизации. Четкого мотива зачем ему сознательно срывать Турнир Трех Волшебников Ал не видел. Впрочем, мотив Скорпиуса — как мозг Скорпиуса: заставляет окружающих сомневаться в его наличии, но на самом деле он все же есть.
***
Чем ближе ноябрь, тем больше возрастала всеобщая паника перед грядущим Турниром. Преподаватели переживали каждый как мог. Профессор Слизнорт, преподающий зельеварение, отдался воспоминаниям и весь последний урок рассказывал сонному классу о том, как его давний ученик состоял в комитете, который решал, какие задания выпадут чемпионам. Профессор Долгопупс неожиданно загрузил всех требованием выучить наизусть большой справочник магических растений, уверяя, что это пригодится чемпиону.
Профессор МакГонагалл устраивала тиранию касательно всего.
— Мисс Фоссет, мы сто раз говорили с вами насчет косметики, — укоризненно произнесла она, шугнув в Большом зале ученицу. — Берите пример с… мисс Уизли, что у вас с ресницами?
— Они растут, профессор, — хмуро отозвалась Доминик, рыжеволосая когтевранка, и, прижав к глазам протянутую профессором салфетку, вернула ее чистой и без следов туши.
МакГонагалл, сухо кивнув, поспешила к столу слизеринцев, завидев там целый выводок старшекурсников в мятых мантиях. Доминик, встав с лавки, поправила юбку и направилась к соседнему гриффиндорскому столу.
— МакГонагалл беснуется, — проговорила Доминик, усевшись между Алом и Скорпиусом. — У нас на всю спальню с девками одна косметичка осталась. Честное слово, скоро тампоны конфисковать начнет.
Подавившись завтраком одновременно с доброй дюжиной сидевших рядом, Альбус закашлял и склонился над тарелкой.
— Милая кузина, светские беседы это не твое.
Доминик отмахнулась.
— МакГонагалл уж слишком переживает, — протянул Скорпиус, отставив тарелку. — В Шармбатоне нас примут не как дорогих гостей, а как изначальных соперников. Там плевать будет, кто во что одет и накрашен.
— Ты обещал, — предостерегающе шепнул ему Ал.
— Да я ж молчу.
Молчал он недолго.
— Это притон лицемерных высокоморальных снобов, — сказал Скорпиус, когда профессор МакГонагалл строила учеников в шеренгу, проверяя внешний вид студентов, отправляющихся на Турнир.
— Мистер Малфой, — прикрикнула профессор, услышав.
— Я не шучу, — шепнул Алу на ухо Скорпиус. — Изначально я должен был учиться там, но меня выгнали вместе с отцом в день зачисления, видите ли «такой уровень подготовки для нашей академии просто смешон».
— Твой отец, видимо, устроил разнос.
— Не, — покачал головой Скорпиус, смутившись. — Разнос устроила бабушка, отчим еле разнял их драку с директрисой… Но, помяни мое слово, в Шармбатоне никто не будет обращаться с нами, как с дорогими гостями. А если наш чемпион будет представлять серьезную конкуренцию, нас, скорей всего, отравят всей делегацией за праздничным ужином.
— Мистер Малфой! Прекратите саботировать дружественные отношения между школами и немедленно выньте из брови серьгу!
Скорпиус нехотя повиновался.
— И из уха, — бросила профессор МакГонагалл, пристально глядя на ученика. — Мистер Поттер, как староста, проконтролируйте, чтоб мистер Малфой не напугал своим внешним видом наших французских друзей.