Эвтаназия, или Путь в Кюсснахт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А я, если помните, — Рува. Месяц как приехал. Всех о вас спрашиваю, но никто ничего не знает. Как в воду канули. Что Миша?

— Миша уже три года как сидит — за хулиганство…

— За хулиганство? Здесь?

— Нет, там, конечно…

— А вы, значит, тут? Одна? — немного растерянно спросил он. Анна кивнула. — Вот меня друг ведет в какую-то знаменитую шашлычную. Все никак не могу запомнить, как она называется.

— «У Нисима», — подсказал приятель.

— Да, у Нисима. Вы-то ее, конечно, знаете. Так пойдемте с нами, расскажете, как вы тут живете? — он сделал движение, чтобы забрать из рук Анны ее пакеты.

О таком продолжении она не могла и мечтать. Она расскажет о себе, о Мише, узнает — где он? что он? Мысли вихрем мелькали в голове, но Анна помимо своей воли уже отрицательно мотала головой и, ужасаясь самой себе, слышала, как ее губы произносят:

— Нет, сегодня, к сожалению, не могу. Должна вернуться домой до шабата. Я обещала…

«Что я делаю? Идиотка проклятая! — кричало все внутри нее. Кричало и молило: — Может, он еще раз предложит? И тогда я соглашусь…»

— Что ж, значит, в другой раз. Уж тут мы не потеряемся. Вы запишите мой телефон. Хотя нет, вы же первая ни за что не позвоните. Давайте лучше я ваш запишу. У тебя найдется, на чём и чем записать? — обратился он к приятелю.

Анна пролепетала свой номер, и поплелась к автобусу, кляня себя последними словами, нисколько не сомневаясь, что Рува не позвонит. А они отправились кутить к неведомому Нисиму.

Но через три дня он позвонил.

Анна уже знала, куда поведет Рувима при встрече. Конечно же, в Старый город. Она была там лишь пару раз и плохо ориентировалась. А куда же еще, как не к Стене плача, к храму Гроба Господня?..

Но они быстро поменялись ролями. Гидом оказался Рува, а ей оставалось лишь его слушать. Как? Он же никогда тут не был, а подробно рассказывает ей о Храме, об его истории? Вдруг потащил ее куда-то в сторону, заявляя, что тут должен быть алтарь, принадлежащий Коптской церкви. И тут же отыскал. Потом они случайно забрели в армянский квартал. И он снова рассказывал, откуда здесь армяне, объяснил основные отличия грегорианской церкви от русской православной. Потом, когда они вышли из Старого Города, Рувим предложил посидеть в кафе.

Анна, памятуя, что он в Израиле без году неделя и, стало быть, денег у него нет или почти нет, сказала:

— Хорошо, но я вас приглашаю.

— Э, нет! — запротестовал Рувим. — Еще не родилась та дама, которая будет платить за меня в кафе. Да и за себя тоже. Роскошествовать мы не будем. Но на кофе я наскребу. Так что без споров, пожалуйста. Зато на вас — переговоры с официантами. Договорились?

Кафе долго искать не пришлось. На Яффо, главной улице Иерусалима, их было множество. Они уселись за столиком на улице, под парусиновым тентом. Рувим закидал ее вопросами. Как она чувствует себя в Израиле? Стал ли он для нее своим? Что за люди ее окружают? Как у нее с языком? Как с работой?

Анна, как могла, отвечала. Рува признался, что он здесь второй месяц, но все еще пребывает в растерянности. И с каждым днем эта растерянность становится лишь сильнее. Он совершенно не представляет, чем может тут заниматься и, если честно, не очень-то себя здесь видит. Его иногда охватывает страшная тоска. Хотя он готовил себя к вечному расставанию с друзьями и с любимыми местами в Москве, но уже очень сильно по ним скучает. А что дальше будет?

Тут Анна вспомнила, что говорил ее начальник на работе. Он родился в Венгрии. Еще юношей вместе с отцом (два крохотных осколка некогда большой семьи — все остальные погибли в концлагере) он приехал сюда в начале 50-х. Он часто повторял слова отца, сказанные им сразу по приезде: «Эмиграция — это маленькая смерть».

— О, как точно! — восхитился Рувим. — Именно смерть. Только, пожалуй, не такая уж маленькая. Ведь прежняя жизнь закончилась. И дальше — полная неизвестность. Кто-то окажется в раю, для кого-то все обернется адом.

Он замолчал, а потом спросил:

— Аня, вы слышали про эвтаназию?

— Нет, — она невольно поежилась, услышав это «змеиное» слово.

— Оно по-гречески означает «хорошая смерть». Когда человек по своей воле, уходит из жизни. А ведь эмиграция в своем роде та же эвтаназия. Тоже ведь добровольно. Или, вернее, добровольно принудительно. Но, в любом случае, это будет другая жизнь. Жизнь после смерти… Да и мы, вероятно, со временем изменимся до неузнаваемости, сами того не заметив.

Он задумался, а потом неожиданно спросил:

— Аня (можно я буду вас так называть?), вы «Марсианские хроники» Брэдбери читали?

Она кивнула.

— Тогда, наверное, помните этот гениальный рассказ — «Были они смуглые и золотоглазые». Помните? Я теперь понимаю, что это вовсе не фантастика. Что, оказавшись в Израиле, мы неизбежно превратимся в таких смуглых марсиан. Может, и глаза зазолотятс я. В памяти начнут всплывать неизвестные слова на новом «марсианском» языке. И от этого мне становится как-то не по себе. Потому что, как ни крути, но все равно — смерть. Пусть даже маленькая или хорошая.