Тетрада Фалло: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну что, забираю? — спросил я Санько.

— Ну нет уж, пусть побудет, пока не успокоится! — усмехнулся Санько.

Но она не успокоилась — ее душераздирающие вопли неслись по всем этажам. Теперь она звала какую-то Марину:

— Марина! Ма-рина! Возьми меня отсюда! Марина! Ну дай же мне пить, я умираю!

Вопли эти слышны были и в ординаторской. Потом дверь открылась, и заглянула уборщица баба Шура.

— Эта твоя... блаженная... там уже!

Я понесся вниз. Марина в халатике, дрожа, стояла у решетки и смотрела на жуткую старуху, словно видела такую впервые. Возможно, что в ее жизни такого действительно раньше не встречалось.

Я тронул ее за плечо, она повернулась, но сейчас вроде не очень даже меня и узнала: настолько ее впечатлила старуха.

— Откуда она меня знает?! — дрожа, проговорила Марина.

— Да ну что ты?! — успокаивая, я обнял ее за теплое плечо. — Какую-то свою Марину зовет.

— А почему ей... не дают пить?

Это уже был сложный вопрос. «Не дают, потому что не хотят!» — так, наверное, правильно было бы ответить. Но я молчал.

— А разрешите... я дам ей попить? — спросила меня Марина.

Мы переглянулись с Санько.

— Разреши, конечно... но ведь она на этом не остановится, — шепнул мне Санько. Попал в самую суть.

— А где можно воды набрать? — Марина стала озираться.

— В сортире, где же еще! — Любопытная баба Шура оказалась тут же. Интересно, как все быстро почувствовали, что эта дочь своему папе жаловаться не будет, и обнаглели мгновенно!

— Марина! Ну дай же попить! — теперь, глядя уже на эту Марину, завопила старуха.

— Сейчас. — Марина торопливо скрылась в клозете.

Все, как зачарованные, глядели ей вслед.

— Да-а... только в райкомовском заповеднике мог такой ландыш вырасти! — сказал Санько.

Верно. Хотя по тону — враждебно.

Марина вышла с кефирной бутылкой, наполненной мутно-белой водой, протянула старухе. Та, хлюпая, жадно пила. Потом поставила бутылку на скамью, длинно вздохнула, и... наступила тишина. После часа диких воплей то было абсолютным блаженством — думаю, все, кто находились в больнице, испытали его.

Продолжая обнимать Марину за плечи — она еще дрожала, — я повел ее в палату.

— Никогда больше так не делай! — в сердцах произнес я. Даже не понял, как у меня это вырвалось. Потому, наверное, что переживал за нее. Представил ее жизнь в партийном застенке, и сердце буквально сжалось! Марина, что интересно, не произнесла: «Почему?», вообще ничего не произнесла. Видимо, разговоры на эту тему с ней уже неоднократно велись. Да, в семье «стального коммуниста» Кошелева есть одно слабое место, и, думаю, он знает об этом.

Наутро у нее было 38, 6! Я пальпировал ее живот. Вроде бы пока еще мягкий, не острый. Пока! Перитонит — самое страшное послеоперационное осложнение (семьдесят пять процентов летальных исходов), как раз со скачка температуры и начинается!

— Что там... скальпель зашили? — героически улыбалась она.

Я выскочил в коридор к дежурной сестре:

— Вы знаете... у Кошелевой температура скакнула. Думаю, надо бы капельницу с пятипроцентной глюкозой!

Медсестра, опытная баба, сразу усекла, к чему я клоню, и испуганно вскинула свои окуляры.