Оказывается, совсем рядом существует целое поселении кавказских беженцев — за болотом, в полусгнивших дачах какого-то бывшего промышленного гиганта.
Тема есть... но содержания — нету. Очередной “конфидент”, к которому мы являлись, пристально меня разглядывал и отрицательно качал головой: “Нет, у этого не брал! Такой мелочевкой не занимаемся!”
— Слушай, кого ж ты там надыбал? — шутил Паша. — Все у тебя не как у людей!
В общем, он был доволен, авторитет его подтвердился, видимо, отблеск его славы упал и на меня... в следующий раз точно уже ни у кого не поднимется на меня рука!.. разве что у “гастролера”. Но это уже не так обидно — главное, чтобы не пострадать от своих!
Тавочка вроде бы дремал — неподвижный, но веки вздрагивали: от мыслей... или от снов?
— Нет, не спит — просто закрыл глаза, — вздохнула жена.
На столике уже теснился целый арсенал: батареи ампул в бумажных патронташах, бутылочки, в кастрюльке — разобранные шприцы.
— Молодец! А где вообще она?
— В город поехала... там обещали ей... какое-то американское лекарство. Наши абсолютно не действуют! — Жена всхлипнула.
— Прекрати! Одни несчастья от тебя!
— Да? Это я с ним гуляла, когда загрызли его? Я?
— Слушай! Прекрати, а то схлопочешь!
— Ну давай! Бей! — Она отважно выставилась вперед.
Пес, абсолютно не реагирующий на наши баталии — даже жилочка не пошевелилась, вдруг резко поднял уши, когда гулко хлопнула калитка. Дочку ждет — на нее только надеется... нас уже раскусил. Обидно, когда даже пес понимает твою несостоятельность и легковесность!
— Когда она уехала?
— А тебе-то какое дело?
Да — если в обычной жизни мы еще как-то держимся, то горе мгновенно размазывает нас!
“И средь людей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он”.
— ...Может, пойдем встретим ее? — пробормотал я. — Тавочка вроде успокоился...
Но тут Тавочка поднял уши, а потом даже и морду: на террасу входила дочь с медицинскими пакетами — и сразу пошла работа. Пес уронил голову с протяжным вздохом — то ли надежды, то ли отчаяния: мол, поздно все это!
— Ты, как всегда, бестолкова: я же сказала — шприцы в воде не оставлять! Ты сможешь сделать укол?
Это она уже ко мне!
— Я?
— А кто же еще? Вот смотри. Берешь... соединяешь иглу и помпу... держишь так... попробуй!
Я попробовал.
— Нет, не так! Ну, ничего — у тебя получится! Мне, к сожалению, надо срочно уезжать!
— Куда это?
— Неважно! — твердо ответила дочь. Считает, похоже, что стала главнее всех? Ну ладно, пока что не будем нагнетать!
— Дальше, — кротко проговорил я.
— Пускаем из шприца фонтанчик... Вот так — чтобы не оказалось в нем пузырьков. Окажется хоть один пузырек воздуха в уколе — быстрая смерть.