Эрла отступила в тень пещеры. Ей ничего не будет, но королева — она ищет, и найдёт, а их семеро.
Эльм — один.
— Вам чего? — грубо, со странным горским говорком, свойственным Ламаде, спросил он. — Хэй, денег?
Главарь как-то странно покосился на него, будто бы пытаясь определить, кто это.
— А поделитесь? — в его словах та самая грубость чувствовалась более резко, слова он противно тянул, словно пытался стать на одну ногу с дворянином. Эльм, напротив, выкрикивал их, словно та ворона, отрывисто — Ламада вообще не славилась красотами речи.
— Хэй, почему нет? — фыркнул он. О слова, казалось, можно было порезаться. — А чего вам ещё надо?
Разбойники переглянулись. Зачем терять кровь и силы, если тут и так предлагают — разве двое против семерых справятся? Смысла возражать не было, а какая ещё может быть польза?
— Пещерка, — хохотнул главарь. Остальные молчали, будто были немы — да и зачем, за них и так скажут, их не обидят.
— Ну, пещерка так пещерка. По добру, да и разошлись, м? — Эльм добрался до лошади, отвязал мешочек с деньгами. — Поймаете?
— Э! — главарь сделал шаг вперёд. — Неси сюда.
Эльм скривился, что-то злое в зелёных глазах сменилось пустым раздражением, и он подошёл ближе, протягивая кошель.
— Что есть, — криво усмехнулся он.
— Коня?
Марсан кривовато усмехнулся, тряхнул головой, и светлая прядь шрамом пересекла лицо, скрывая от лишних взглядов.
— Этого паскудника? Ну, берите, — фыркнул он. — Нам не жаль.
Они покосились на лук, но тот не был ни богато украшен, ни хорошо отлажен, а любимое оружие — не то, чем торгуют. Наглость, впрочем, возрастала до невероятной степени — главарь было двинулся к коняшке, но по пути отметил Эрлу, посмотрел тоже орлиным, типично горским взглядом, протянул шершавую и покрытую шрамами руку.
— А девку? — осклабились они. — Знаешь, как трудно отыскать в горах хорошенькую девку?
Эльм скривился. Делиться Эрлой было глупо, если он собирался спасти шкуры их обоих, но если только свою…
Принцессе хотелось верить в то, что он не станет этого делать. Вспомнит о здравом смысле, всё-таки не решится продать её, как разменный товар.
— А берите, — пожал плечами он. — На кой она мне, без лошади и без денег, м?
Горский акцент сбивался на дворянскую чистую речь, но они ничего не заметили. Кто-то коснулся-таки руки Эрлы, и прикосновение огрубевших пальцев вызвало нервную дрожь.
Высшая и Воин.
Чёрт возьми, почему она не умеет нормально колдовать, раз уж ей предназначена такая великая, по вере матушки, судьба?!
Эльм хмуро двинулся в сторону выхода, где сбились шесть разбойников — с оружием, с оскалами и предвкушением, написанном на лицах. Эрла рванулась, но проклятые пальцы сжимали запястье.
Магия, магия! Она взывала к ней уже раз сто, но ничего не получалось. У матушки все они давно уже валялись на коленях, умоляя об одном только взоре, но ничего. Она сможет, она победит…
И без толку.
Только притянет к себе, а заставить пасть не сможет — куда до подчинения, если она даже с одним совладать не смогла, тогда, дней семь назад?
Эльм уже почти добрался до выхода, как солнце глупо осветило его лицо. В одном из разбойников мелькнуло что-то вроде понимания, главарь потянулся за ножом, почти прижав его к горлу принцессы, но не успел.
Кинжал, вытащенный из ножен разбойника, перерезал воздух.
Эльм мог уйти без Эрлы, она почти поверила. Но чтобы он ушёл без своего лука? Никогда и ни за что?