Мелькнули светлые волосы — вновь её однокурсница, — но Моника уже не слушала её воплей. Она только видела, как в неравной борьбе, сдаваясь под давлением троих соперников, отступала к стене Эрри, как её собственные заклинания растворялись в чужих щитах, как четверо окружили Дарнаэла, а Мастер — она узнала по голосу, — с длинным, очевидно, ритуальным кинжалом подступал к Шэйрану. За спиной элвьентского принца виднелся алтарь — тот самый, где эльфы планировали приносить жертвы.
И она во всём этом безумии и бесконечной какофонии смогла расслышать только одно — громкое «назад».
Мон даже не успела понять, кто это говорил. Вспыхнуло пламя — и огромная расширяющаяся сфера ринулась к стенам храма, сметая на своём пути практически всё.
Кто-то с силой дёрнул её за руку — Лэгаррэ успела только отступить назад, и несколько камней свалилось на неё, оставляя длинные порезы на спине. Эпицентр огня будто бы смещался — казалось, из храма вылетал настоящий клубок.
…Из эльфов, как ей показалось, не выбрался никто.
Эрри склонилась над Дарнаэлом — тот шипел от боли, но коротким, отрывистым тоном ещё говорил что-то женщине. В её руках не осталось совершенно никакого оружия, он всё ещё сжимал меч — умения бога уступали его возлюбленной, но в сравнении с остальными он был просто непревзойдённым.
Мизель картинно рухнула в обморок — но поднимать её было некому. Моника сама не могла пошевелиться — спину будто бы парализовало, и она только краем глаза увидела пятна крови на траве, но подумала, что и они сейчас не имеют значения.
Стоял только Шэйран — ближе всего к храму, с одурелым взглядом, будто бы только что совершил нечто невозможное. А за его спиной с громким, отчётливым грохотом рушилось огромное здание, и только фреска, поддерживаемая магией, висела в воздухе. Стена за нею давно уже осыпалась пылью.
Среди всех этих камней трудно было рассмотреть тела погибших. Где-то виднелись чужие пальцы, где-то — волосы, лица, и было ясно, что такой взрыв никто пережить не способен. Они все были обожжёнными — обрушившееся здание оказалось лишь последствием.
Моника о таком только читала — давно, в тайных книгах, которые только могла отыскать в Вархве. Стихийные сферы выборочного влияния — невероятно затратные чары, куда легче воспользоваться отдельными, точечными заклинаниями. И, если учитывать то, как всё невообразимо быстро развалилось, эта магия, страшной силы, была абсолютно неконтролируемой. Будто бы в мире могут и вправду существовать люди, обладающие таким могуществом, но не умеющие им пользоваться.
И у неё не было вариантов относительно того, кто воспользовался этим заклинанием.
— Сзади, — только и выдохнула девушка. — Рэй. Сзади.
Перед глазами всё поплыло. Она видела, как над нею самой склонился Тэравальд — его задело взрывной волной, обожгло нос, а на остальных, оказавшихся в эпицентре взрыва, не осталось и следа. Всё это было не просто странным или подозрительным — страшным.
Один — выжил.
На пальцах Мастера больше не плясало волшебство. Он не мог больше колдовать, не смог отыскать в своём сердце ни капельки чар, вот только кинжал всё ещё сжимал в руках. Он едва-едва стоял на ногах, пошатывался, и одежда на нём свисала горелыми клочьями. Лэгаррэ было трудно даже предположить, что именно случилось с его кожей — человек жил на последнем выдохе, едва-едва хватался за последние секунды, отмеренные ему вечностью.
— Источник, — прохрипел он, — жаждет.
Он занёс кинжал над Шэйраном, забывая о том, что нуждался в алтаре. Луна сияла над головами — Моника и не думала, что ночь могла наступить до такой степени быстро. Наступал тот час, которого остров Ньевидд ждал много сотен лет, надеясь на то, что эльфы смогут оживить богов.
— Они уже пошли на Зов! — Мастер закрыл глаза. — Они верят. И я верю. Да прибудет твоя сила в крови Его!
Лезвие уже почти коснулось его кожи — но внезапно эльф, вдруг постаревший на тысячелетия, осел безвольным телом. Чужой меч — старый, выхваченный в пылу боя у одного из эльфов, — пронзил его насквозь, и с уст сорвался хрип. Пальцы отпустили кинжал — и он рухнул на землю, растворяясь при лунном свете и обращаясь в пыль. Рухнула старая фреска — вместе с религией, что держала эльфов много сотен, тысяч даже лет.
— Это должно было рано или поздно случиться, — Дарнаэл выпрямился, выдернул меч из ослабшего дела. — А теперь мы должны идти вперёд и сделать всё, чтобы его сумасшедшие пророчества никогда в жизни не стали правдой. Я не пророк, я всего лишь выковал континенты из чужих душ, — он бросил взгляд на Шэйрана. — Но Источник — истинный источник, — центр нашего творения. И если его не остановить, всё рухнет. Мы должны понять это. И должны остановить. А я, — он вздохнул, — не имею никакого права укрывать от тебя то, чем ты можешь стать, Шэйран.
Монике хотелось спросить, о чём шла речь — она видела, как негодующе зашипела Эрри, будто бы надеясь, что Дар сейчас же возьмёт свои слова обратно. Но он не стал ничего пояснять, очевидно, признавал, что это бессмысленно и бесполезно.
— Исцели девушку, Рэй, — промолвил бог. — И поскорее. У неё не спина, а одна сплошная рана.
— Но…
— Просто пожелай, — вздохнул он. — Пожелай и отдай ей несколько капель собственной силы. Это поможет. Увы — это действительно поможет.
=== Глава шестьдесят третья ===
— Неужели ты не понимаешь, что своими силами устоять мы всё равно не сможем? — Лиара смотрела на него так, будто бы это она всю свою жизнь вела войско, а Дар восседал на троне и отдавал пустые приказы о том, как бы это ограничить в правах противоположный пол. — Неужели не подумал о том, насколько всё это может быть опасно? Братоубийственная война, Дар!
— Ты сама хотела воевать против меня, — возразил мужчина. — Ты мечтала о том мгновении, когда наконец-то схлестнутся наши войска. Ты жаждала этого. Теперь ты говоришь мне, что в братоубийственной гражданской войне победить нельзя…
— Не перекручивай мои слова.
— Мы не одно государство, Лиа. Ты должна понимать это, — он откинулся на спинку стула, на котором сидел — в этом дурацком тронном зале. — И чего ты хочешь?
— Вернись в Элвьенту.