Но Шэйран только отрицательно покачал головой. Он не мог узнать её, но мог с уверенностью заявить, что сражался и победил. Что не стал поддаваться на первое попавшееся заклинание для особо слабых, потому что оно того уж явно не стоило.
Он не настолько слаб, чтобы взять и склонить голову в притворно покорном кивке, чтобы сдаться ей на милость — он не настолько слаб…
— Ты должен подчиниться, — упрямо заявила она. — Таковы правила. Мужчины всегда подчиняются. Мне нужна власть.
— Рри тебя окрутит, а после сам столкнёт с этого обрыва, — отмахнулся Шэйран. — Я не стану творить глупости. Не надо уговаривать. Я не прыгну.
— Ты… — начала она, а после запнулась. — На тебя не действует! На тебя не действует эта магия!
— Это всё мама, — пожал плечами Шэйран. — Я научился бороться. Ты не сможешь выиграть. Лучше просто поясни, зачем тебе власть… такими способами. Ты же знаешь, что Рри ни за что не позволит тебе править.
Зелень подбиралась к ней, вот только что-то не позволяло Шэйрану спустить магию с крючка. Она вновь заставила Фарни избавиться от его пут и подойти к обрыву.
Она собиралась заставить его сделать это.
— Ты всё равно не выйдешь победителем, — протянула она. — Это невозможно. Ты проиграешь так просто, так легко, так… Так глупо, честно. Шэйран, будь хорошим мальчиком.
«Шэйран, будь хорошим мальчиком. Ешь кашу».
Дурацкие иллюзии. Тут нет его бабушки.
Но… Вдруг? Вдруг это она, просто немного сумасшедшая? Вдруг Далла Первая просто немного запуталась, ей нужна его помощь, и она вот так играет?
Он просто ребёнок. Просто шестилетний мальчика, к которому приходит его горячо любимая бабушка. Она читает ему сказку на ночь — не так, как мама. И когда ему исполняется восемь, она тоже приходит.
Она говорит ему, что надо отправляться в Вархву. Надо развивать свой талант, никого не слушать, и тогда он будет счастлив. От того, что он ей верит, потом и появляется Шэйран Тьеррон, живой, а не сломленный и брошенный родной матерью на середине дороги.
Она — хорошая. А это просто её вторая ипостась, которая почему-то поддалась на уговоры Рри и решила получить власть, оказалась загипнотизированной.
Она никогда не сделает ничего плохого — ни Лээну, ни…
Мысль не успевает закончиться.
— Сдавайся, — прошептала Лиррэ.
Солнце стремительно заходит за линию горизонта. Трава отливала бурым цветом — он только сейчас заметил, как глупо тени ложились на лицо Лээна.
Наверное, Фарни хотел бы нарисовать это. Лес за спиной ощерился рядами своих копий. Волшебник заставляет травы колоситься и подниматься всё выше и выше, чтобы после зашипеть сплошным потоком и ринуться на спасение — кого-либо. Что угодно, всё, что он пожелает. Ведьма, красивая и кошмарная одновременно, кусающая неестественно алые губы, такая стройная, тонкая, но такая сильная.
И ещё — пленник на краю обрыва, раскинувший руки, стоящий спиной к зияющей пропасти. Тут не так уж и высоко, тут всего метров пять, есть дорожка.
Если б Шэйран заметил её раньше, то он бы вмешался и заставил Лээна спуститься, а не просто отходить подальше от края. Нет, это всё равно не поможет.
— Нет, — холодно отозвался Шэйран. — Я не собираюсь отдавать тебе что-либо просто потому, что тебе так хочется. И отрекаться тоже.
— Мне не нужно отречение, — хмыкнула она. — Всё зависит от того, как ты умрёшь. Это может быть больно или не очень, мой мальчик.
— Я не сдаюсь, — сухо ответил Рэй.
Его бабушка? Может быть, она просто играет. Она там, в Лиррэ, спряталась, укрылась в её чертах лица. Она присутствует тут, она сильна, но не может выбраться на свободу. Надо просто ей помочь.
Рэй ни за что не отвернулся бы от неё, но за спиной послышался вскрик. Кто-то бежал — кони громко били копытами о землю, стремясь сюда.
Он обернулся — удивительно, но что тут забыли Сэя и Мон? Это только его дело, а если девушкам так уж хочется вмешаться, то пусть они…
Он зря обернулся.
И понял это тогда, когда бросил короткий взгляд на Лиррэ.