Марсану хотелось заявить, что он и сам бы прекрасно справился, вот только мужчина заставил себя прикусить язык. Добротой разбрасываться направо и налево нельзя, иначе она очень быстро иссякнет. Сначала океан превратится в море, потом в озеро, и человеку всё ещё будет казаться, что воды так же много, как и прежде. Ведь одному ни за что не иссушить такой водоём! И только тогда, когда иссякнет последняя лужица, придёт осознание собственной низости и ошибок.
Эрла буквально вылетела из постели, кажется, почти радостно избавляясь от его объятий, и бросилась к девушке. Эльфийка, бледная, как смерть, уже распахнула свои голубые глаза, но словно не понимала, где они находились. От неё веяло холодом, а тонкие белые пальцы старательно сжимали пустоту, словно она что-то поймала.
Нэмиара, пошатываясь, тоже попыталась сесть, но руки принцессы упрямо отталкивала, как бы трудно ей ни было.
— Пришёл в себя, — она бросила холодный взгляд на Марсана. Ни капли беспокойства в нём не было, но девушка явно не стремилась заводить себе друзей. Теперь в её взгляде, уже почти ожившем, чувствовалась отчаянная спешка, смешанная со странным, до ужаса глупым желанием поскорее уйти из гостеприимного дома. — Мы тут давно?
— Со вчерашнего утра или даже вечера, — пожала плечами Эрла. — Я не помню, но довольно давно. Кажется, я не спала дольше, чем сутки.
— Это плохо, — прохрипела Нэмиара. — Очень плохо. Нам надо… Тут озеро… Там… Проведите меня.
Она поднялась, вновь пошатнулась и буквально рухнула на колени. Пальцы беспомощно схватились за воздух, а после девушка в очередной раз обмякла, будто бы отрицая собственное отвратительное самочувствие. Она едва-едва дышала, но всё равно горела уверенностью побега.
— Мы должны скорее уйти, — повторила она.
— Да что такое? Неужели этот дедок может причинить нам вред?! — возмутилась Эрла. — Я лучше отправлю письмо отцу, и он пошлёт за нами…
— Нет! — Шэ схватила её за запястья. — Никаких писем. Никакого короля! Мы должны добраться туда сами, и как можно скорее. Он уже идёт…
Девушка отвернулась в сторону и теперь равнодушно, таким же глупо-погаснувшим взглядом смотрела на деревянную поверхность — на стены, на пол, на потолок. После встала и ухватилась за плетёнку, что свисала особо низко, рванула её на себя, и мелкие цветочки рассыпались по комнате.
— Надо хотя бы дождаться хозяина, — не сдержавшись, промолвила Эрла. — Он может нам помочь…
Но Нэмиара не собиралась её слушать. Слабая, едва имеющая возможность переставлять ноги, она упрямо тянулась к двери.
Эльму хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Хочет убегать — пусть, но он так устал от того, что постоянно надо куда-то мчаться! Казалось, куда проще было успокоиться, отложить в сторону все глупые предположения и страхи и действительно дождаться короля. Вот только эльфийка не собиралась идти простым путём.
Марсан вскочил на ноги, собираясь дотащить её силком до того озера, если понадобится, но внезапно осознал, насколько тяжело подниматься. Ноги не слушались, в голове будто бы кто-то набатом отбивал ритм, а перед глазами расплывались цветные круги. Мужчина тоже пошатнулся и едва успел ухватиться за подоспевшую Эрлу.
Нэмиара довольно осклабилась, словно радуясь тому, что её пациент тоже чувствовал себя очень плохо.
— Пойдёмте, — она наконец-то сумела отворить дверь. — Я покажу, куда надо идти. И что надо делать…
Эльфийка тяжело дышала, но была, очевидно, неимоверно упорной. Её платье, совершенно не подходившее для путешествий, уже превратилось в некое подобие тряпки, но она не обратила на это никакого внимания. Девушка даже не стала направляться сразу же в сторону озера, нет, она оглянулась в поисках лошадей.
— Где они? И вся наша поклажа? — она бросила взгляд на Эрлу. — Ты должна знать. Там твоё оружие, Воительница.
Эльм открыл было рот, чтобы упомянуть о том, что с Эрлы такая воительница, как с эльфийки нынче здоровая девушка, но вовремя прикусил язык. Сейчас нельзя признавать свои слабости, открыто или тайно, особенно если они толком не знают той, что так внезапно вызвалась им помогать.
— Нэмиара, к чему спешка? — сердито поинтересовалась принцесса. — Там всё, там, — она махнула рукой в сторону хлева.
— Так забирай оттуда! — возмутилась та. — Немедленно. Ты можешь пошевеливаться, или мне опять применить… ох…
Шэ так и не смогла устоять на ногах. Она рухнула прямо посреди дороги, но Эрла, очевидно, правильно поняла причину крика, потому что ринулась в сторону хлева, а не к пострадавшей. Может быть, она была очень даже права — в конце концов, если они окажутся без своих коней, то что делать дальше?
Вот только, к вящему удивлению Эльма, который едва-едва доковылял до эльфийки, чтобы всё-таки поднять её с земли, лошади были ему незнакомы, седла казались чужими, да и вообще, их было три, а не две… И как это понимать? Девушки нашли где-то деньги и сменили лошадей?
Отвечать на немой вопрос Эрла не стала. Нэмиара схватила своего коня за шею, опираясь о него, и медленно, едва переставляя ноги, направилась по дороге.
— Может, всё-таки стоит верхом? — издевательски уточнил Эльм. — Или ты испытываешь удовольствие от ползанья по грязи?
— Надо было оставить его умирать! — возмутилась эльфийка. — Это всё ты, Воительница, виновата! «Я без него не пойду, я без него не пойду»… Вот теперь и пожинай плоды своего упрямства!
Эльм бросил на Эрлу беглый взгляд. Странным казалось уже то, что она о нём беспокоилась, но спрашивать принцессу об этом было предельно глупо. К тому же, Нэмиара всё так же упрямо ковыляла вперёд, а он внезапно осознал, что чем скорее они уберутся из этого места, тем и вправду будет лучше. Что-то тут присутствовало дикое, странное и отнюдь не хорошее, что прямо пробегал мороз по коже, только парень никак не мог понять, что это было.
…Продвигались они медленно. Кони тоже казались какими-то уставшими, а люди на дороге не обращали на них совершенно никакого внимания. Эльфийка набросила на голову капюшон, пряча уши, и вскоре они свернули по какой-то узкой улочке и оказались на берегу озера.
Сказать, что оно было красивое — не сказать и вовсе ничего. Нет, Эрла была уверена, что за всю свою не слишком долгую жизнь она уж точно не видела ничего прекраснее. Широкие берега, травы, что так и тянулись к солнцу, великолепный воздух, свежий, влажный, будто бы придающий силы.