- Да, матушка!
- Ты совсем нас с отцом позабыл, негодник!
- Да, матушка… Но я уже вот он!
Леди Ителла вышла из дома и с улыбкой обняла меня, придирчиво оглядев с ног до головы. Видимо, за пару ночей на мне ожидался урожай рогов и чешуи. Или еще чего-нибудь столь же несуразного, что она регулярно ищет в моем облике после каждой нашей разлуки.
- Лет, мы так соскучились! Иди скорее в дом, я напекла твоих любимых плюшек.
Вот так. Тут тоже чревоугодничество процветает. Батя, правда, держится. Он у меня молодец – как уйдет в свое творчество, так хоть гуся шкворчащего рядом поставь. Не учует, не заметит, мимо пройдет, даже если сутки уже не ел. Матушка подождет, подождет, потом за ручку его из мастерской приведет и за стол посадит. Голову на ладошку положит и будет смотреть, как он жует – нежно и умиленно. Но батя насыщается довольно быстро, потому много не ест. Вот и не толстеет.
- Где отец? Снова дышит мраморной пылью? – спрашиваю маму, откусывая нежнейшее тесто.
- Не снова, а все еще, - улыбается она, подпирая рукой щеку. – Все агнца этого закончить не может, завитки руна не так ложатся. Подумать только, завитки!
- Все с ним ясно, - смеюсь в ответ, - а ты говоришь – соскучились. Ты одна только по мне и скучаешь, мам.
- Глупости-то не говори, - она убирает прядку с моего лба. – Ты надолго? Там индейка в печи томится, скоро уже готово будет. Останешься на индейку?
Вот как тут стройность сохранить?
- Останусь, - вздыхаю я.
Маму надо радовать. Папу в идеале тоже, но его не знаю даже, чем. А с мамой все понятно. Если съесть все эти плюшки и индейку под ее взглядом, матушка будет счастлива и довольна. И чем чаще я провожу подобные мероприятия, тем спокойнее и счастливее леди Ителла. Все просто.
Осталось как-то справиться с жареной рыбой и печеной картошкой, которая будет ждать меня на столе дома. Амечета же расстроится, если не поем… Эх!
***
За три дня до Дня рожденья.
Тармилла идет рядом со мной, взбудораженная и радостная. Синие глаза сияют, щеки светятся румянцем, божественная грудь вздымается весьма волнующе, заставляя меня пропустить добрую половину сказанного.
- Что, прости?
- Ты меня не слушаешь! Меня выбрали Девой Города! Я буду идти впереди всех на празднике Макушки лета!
- Да я и не сомневался нисколько! – заверяю ее. – Я уже сколько раз говорил, что ты – самая красивая девушка в Рохгвайте!
- Ну, это не то! Ты же меня любишь, а они – нет.
- Я всех люблю, сама знаешь.
Это я зря. Ошибочка.
- Ну работа у меня такая, Тари! Не дуйся.
- Я и не дуюсь.
- Вот и не дуйся. Пойдем лучше, посмотрим, расцвели ли новые розы. Двуцветные, между прочим, не абы какие!
- Сам смотри! Нужны мне твои розы!
Взметнулись пышные юбки, и разгневанная Дева Города удалилась в очередную лавку. Хороша! Когда злится – хороша вдвойне, нет, втройне!
Я улыбаюсь и иду смотреть розы сам, как велела мне любимая.
Почти расцвели, кстати.