— Во-первых, сударыня, меня здесь некоторые знают. А во-вторых — мы ни капли с вами не похожи, — в этом он прав, конечно, ну не всем же рождаться с такой аристократической статью и бледной кожей, но все равно было обидно, — В-третьих, это сильно затруднит наше передвижение.
И, увидев, что я не очень-то понимаю, о чем он толкует, оборотень продолжил:
— Мне каждую стоянку придется убивать каждого, посягнувшего на вашу честь, — на этих словах я покраснела, а маг уточнил, — Вы этого хотите?
Это было совсем не то, чего я хотела.
— Издержки неудобства передвижения с красивыми женщинами в спутницах, — заметил маг, пристально глядя на меня. От этого взгляда я немного опешила, часто заморгала, отвернулась. Вот ведь фрукт! Это кто же здесь красивая женщина? Я, что ли? Он совсем меня за дуру держит? Нет, ну я конечно не урод, но и красавицей себя никогда не считала. Обычная. Можно даже сказать, ничем не примечательная. Вот Йожка — та вырастет настоящей красоткой. Светлые, почти белые кудри, голубые глаза, длинные ресницы, при определенном освещении бросающие тени на щеки, крохотная родинка над пухлыми губками — все говорило о том, что хороша она будет необычайно. А я? Русоголовая, зеленоглазая, как мавка… Ну ладно, может и не как мавка, как ундина, один тролль. Одно достоинство во мне — статный рост, да и то, на мой взгляд, спорное достоинство. По сравнению с селянскими девками всегда себя дылдой ощущала. Как-то не замечала я на себе особо пристального внимания селянских парней — о чем я магу и сообщила.
— Так ведь, сударыня Хессения, не забывайте, из какого вы Дома, — сообщил он.
А это при чем здесь?
— А при том, что только попробовал бы кто на вас посмотреть не с теми мыслями, старшая Йагиня взглядом бы испепелила.
Это да. Это бабуля может.
— Да и сдержанную, утонченную красоту простите, обычный селянин заметить не может. Может, мимо не пройдет, заглядится, а только куда вас пристроить в жизни своей — непонятно. Вы уж извините, но представить вас метущей деревянную избу и чесущей пряжу за лучиной, а тем паче разделывающей для фаршировки поросенка, я не в состоянии.
— Вы хотите сказать…
Я уже собиралась ему сказать, что разговор наш заходит в совсем уж неприличное русло, не пристало девице с мужчиной такие вопросы обсуждать, как он меня перебил:
— Я хочу сказать, что красота ваша исключительна, сударыня Хессения, и трогает сердце очень глубоко, как красота и нежность хрупкого эдельвейса или болотной кувшинки по сравнению с изысканностью розы и пышностью пиона.
Я сердито дернула плечом. Эдельвейс, значит. Кувшинка, значит. Болотная. По сравнению с розами и пионами. Понятненько. Ясное дело, он просто идиот. Или зубы заговаривает. Знает гад, на что надавить. Вражина.
— Сударь, мне неприятна эта тема, может, сменим ее?!
— Вы, сударыня, хотели в магазин готового платья зайти.
— Так может, вы за это время в гостиницу наведаетесь? — ответила ему в тон.
— Ну, вы же помните, что почтенным Йагиням я обещал ни на шаг не отходить от их внучки. Так что в гостиницу вместе пойдем, потом в магазин, а потом только на выезд.
— Да, вы уж не задерживайтесь, — прервал наш диалог перед воротами Штольграда непонятно откуда взявшийся коловертыш, — Не по нутру мне города. Да и сами меньше начудите.
— Ой, ты здесь! — обрадовалась я.
— А где мне еще быть, — злобно пробурчал бесенок, наградив меня сердитым взглядом, пробормотал про себя очередное ругательство, понятно, в наш адрес, а потом сплюнул, — Глаза бы мои вас не видели!
Ну что с ним делать? Настроение у меня, и без того весьма спорное, упало совсем.
Но все-таки дело прежде всего. Поэтому надо было брать себя в руки и идти в город. Договорились, что коловертыш будет с нами, только для всех он будет оставаться невидимым. А мне нужно было замаскировать свою внешность — меня многие знали здесь, не раз я с бабулями приезжала сюда на праздники и в лавки. Попробовала поэкспериментировать с личинами — обернулась к магу, чтобы посмотреть на его реакцию — просто слегка исказила черты лица, но общий образ стал неузнаваемым.
— Неплохо, — согласился маг, — Но нам нужно отвлечь внимание по максимуму, поэтому сделаем немного иначе, — он провел рукой у моего лица, и взглянув в зеркало, я вздрогнула: на меня смотрела ярко-рыжая девушка, с каштановыми бровями и ресницами, с россыпью веснушек на белой коже, — Пусть мою спутницу запомнят именно такой, — сказал сударь Лиодор, — Совершенно непохожей на вас.
Я изумленно опустила взгляд ниже и обнаружила — какой стыд! — проклятый маг прибавил мне пару размеров в груди и несколько в талии и бедрах.
— Сударыня Хессения, успокойтесь! Так нужно для дела! Покинем Штольград и вернем все на свои места.
— Как вы прикажете мне платье в дорогу покупать? Это же только личина! Продавец сразу заподозрит неладное, когда у него мои размеры на глаз и на измерительной тесьме не совпадут!
— Хм… — видно было, что об этом он не подумал, — Ладно, тогда вашу личину подправим как раз перед походом в лавку, и сразу после нее, пусть большинство думает, что мага видели в Штольграде с некой рыжей, пышнотелой девицей.
Вот оно значит, какие ему нравятся! А еще про красоту эдельвейса плел. Нахал!
В гостинице нас ждал сюрприз. Точнее не нас, а мага. Я осталась в небольшой кофейне через дорогу, безапелляционно заявив, что в нумер гостиницы к мужчине никогда и ни за что не поднимусь, и плевать я хотела на все его обещания бабулям. Я им тоже много чего обещала, если что. Честь свою блюсти и о доброй репутации заботиться. И что, что на мне личина?! Сама-то я знаю, что это я, и не надо так на меня смотреть!