Сеня. Миссия Наследной Йагини (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И что прикажете делать? Впрочем, сама знаю что: как бы то ни было, нужно стоять на своем, делая вид, что не понимаешь, о чем тебе толкуют. Известное правило женщин любого возраста, любой расы, любого народа, рода и племени, если что.

— Не понимаю, милок, о чем ты говоришь, — нагло заявила я, уставившись на этого императорского наглеца. А что? Считал личину, и что дальше? Лицо-то мое надежно скрыто, а кто сказал, что баба Стефанида не может вот так просто, из придури бабской на работу личину одевать? Может у нее прыщ на носу вскочил или ячмень на глазу? Ну ладно, ладно, перегнула палку. Все-таки о Йагине речь. Но тем не менее!

Маг поднял руки кверху в шутливом жесте — мол, сдаюсь:

— Как вам будет угодно — думаю, не ошибусь, если назову вас сударыней Хессенией?

Нет, ну что за наглец?! По пальцам непроизвольно пробежал как будто электрический разряд, и пришлось прилагать усилие, чтобы втянуть рвущийся наружу фаербол обратно. Хотя — у целительницы это не фаербол вовсе, а так, одно название: вон, у Демки и то, лучше, чем у меня выходит.

— Все, все, понял вас, — нахал сделал примиряющий жест, — Я собственно, не для того вас ждал. Чтобы сразу же повздорить из-за ерунды.

Вот как. Не для того, чтобы сразу, значит. Ну что ж. Сделала выжидательный вид — мол, и?

— Если вам внезапно понадобится моя помощь, — маг протянул мне стопку писчей бумаги, — Только дайте знать!

— А с чего это вдруг Дому Йагинь понадобится помощь императорского мага? И что же, вы, сударь, думаете, что у нас в лесу своей бумаги нет? На листьях пишем? Или через дым от костра телепортируем?

— Ах, сударыня, ну конечно же, нет! Просто журавликов, сделанных именно из этой бумаги, я прочту гарантированно.

Вот оно что. Видимо, поклонницы замучили своими благоухающими самыми изысканными духами птичками. Почему-то в голове возникла следующая картина: вот этот городской щеголь сидит за столом и читает утреннюю газету — перед ним чашка крепкого кофею и, возможно, зажженная сигара. А об окно его бьются, точно рыба об лед, сотня, да что там сотня, тысяча разноцветных журавушек с ажурными, хитро вырезанными крыльями! А, вот еще картинка — краше первой — маг выходит из ворот гостиницы по каким-то императорским делам, хотя почему по каким-то? Знамо дело, на охоту за очередной клушей, которую можно отправить умирать к Темному Рыцарю — прямо в замок, мерзавец! А за ним шлейфом, благоухающим духами, нежно и настойчиво шелестят крыльями многочисленные бумажные птички. Куда там Федорке-то с ее красными сапогами и разноцветными атласными лентами в волосах! Вон оказывается, как утонченные барышни оказывают знаки внимания. Но зачем мне он впихнул в руки целую стопку макулатуры, которую заранее намерен читать? Ох, чует мое сердце недоброе… Все ж таки прознал, или догадывается о том, что старшая внучка Йагини Стефаниды ворожить начала! И пижонский наряд этот меня не обманет! Волком вцепится в малейшую возможность «сосватать» за Темного Рыцаря очередную магически одаренную дуру…

— Так что ж вы, милейший, — намеренно подпустила в свой голос нагловато-официозный тон, — Думаете, что в своем лесу потомственным Йагиням что-то угрожать может?

— Судя по вашей манере лепить фаерболы, сударыня… кхм, Стефанида, — улыбнулся этот мерзавец во все свои тридцать три, как у виерны, зуба, — Я вообще удивлен, как вам императорская помощь до сих пор не понадобилась!

Вот нахал! Да, слаба я в боевой магии, и что? Да и на что мне она? Я заговором живой колючей проволоки так скручу, что мало не покажется. Однако надо защищать честь бабули, а то достанется мне потом — от нее же!

— Так я, милейший, вижу, что противник-то больно уж слабоват. Вот и зачем мне в такой неприятной ситуации полноценный боевой фаербол?

— Что вы, сударыня, какой я вам противник? — почти искренне воскликнул этот негодяй, — Приношу свои извинения, если мое присутствие вам настолько уж неприятно. А от помощи, все-таки не отказывайтесь — добровольно предлагаю, — самодовольно усмехнулся этот императорский прощелыга, — И предполагаю в ближайшее время нанести вам дружественный визит. Надеюсь, в следующую нашу с вами встречу, ваш наверняка светлый лик не будет скрывать личина!

Я не успела ничего ответить, точнее не успела даже придумать, чтобы такого достойного ответить этому столичному хаму, как этот самый хам на ходу открыл дверцу и вскочил из экипажа. Рядом со мной на сиденье осталась лежать только пачка писчей бумаги с инициалами Л. де Эл. Д. и каким-то непонятным вензелем — похоже, мой новый знакомец из благородных. Что ж, неудивительно: черные волосы, белая кожа, голубые глаза — порода была просто написана на этом холеном высокомерном лице! Первым моим порывом было схватить эту пачку и отправить ее вслед за хозяином, но потом подумала, что может бабули что-то смогут сказать о ее владельце. И ничего, что она зачарованная, и не такие магические щиты пробивали, как говорится!

Родные стены встретили меня недовольным ворчанием бабы Стефы из ее горницы:

— Всыпать бы тебе за такие выкрутасы на орехи, Сенька! Ну да что уж. Раньше надо было воспитывать! — вот наверняка знаю, что получила бы «на орехи», если бы не помогла роженице — ведь без моей помощи женщина вряд ли дождалась бы тролля, а все равно, надо побурчать. Просто для того, чтобы побурчать. Из любви к искусству, так сказать.

— Спокойной ночи, ба, — шепчу я в сторону бабулиной горницы, и из горницы бабы Раи доносится:

— Какое ж спокойной ночи, на дворе начало! С тролленком-то все в порядке?

— Да что ему сделается, — отвечаю и закрываю дверь, прямо с порога падая на долгожданную кровать и моментально погружаюсь в сон.

Сказ иной, четвертый

А МАГИ БЫВАЮТ ПОЛЕЗНЫ! ДАЖЕ ИМПЕРАТОРСКИЕ…

— Сеееееень….

— Ну Сеееееень….

— Сееееееень….

— Просыпайся…

Голоса братца с сестрицей выдергивают из благословленного забытья. Не открывая глаз, переворачиваюсь на другой бок и накрываю открытое ухо подушкой.

Даже не подумаю вставать! Имею полное право! У меня всю ночь были тяжелые роды! То есть не у меня, конечно, но это не отменяет моего законного права на полноценный отдых. И не собираюсь я никак реагировать на двойняшек. Если не реагировать — может, и не сидят вовсе на моей кровати маленькие озорники, а это мне приснилось. Или, может, посидели — да ушли.

Четыре цепкие детские ручонки, вцепившиеся в меня хваткой лучшего охотничьего пса, начали синхронно раскачивать мое еще совсем еще не проснувшееся тело, явственно давая понять: не надейся, Сеня, что дети самоликвидируются как по мановению волшебной палочки.