Гитлеровская партия — партия хищнического империализма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Под звон антикапиталистических фраз об уничтожении «процентного рабства», наделении крестьян землей, обеспечении ремесленников мастерскими, лавочников — лавочками, деклассированных интеллигентов — постами и службами, гитлеровская партия всасывала в себя этот мелкий люд. Этих людей прельщала антикапиталистическая трескотня гитлеровцев, им импонировало провозглашение незыблемости принципа частной инициативы и сохранение частной собственности. Все это включалось в понятие «национал-социализм». Этого искренне жаждали разоряемые крупным капиталом мелкие буржуа, об этом мечтали мелкие собственники города и деревни.

К 1923 г. партия Гитлера становится многочисленной. В ноябре того же года Гитлер пытается путчем захватить власть в Мюнхене. Но Гитлер ошибся в одном. Его хозяева — рурские магнаты и берлинские банкиры, рейхсвер и государственная власть считают преждевременным и несвоевременным приход Гитлера к власти. Несколько жиденьких залпов мюнхенской полиции было достаточно, чтобы Гитлер постыдно бежал, оставив на произвол судьбы выведенные им отряды. Гитлер пытался оправдать свое трусливое бегство легендой о том, что во имя спасения мальчика, оказавшегося на месте стычки во время путча, он, якобы, схватил ребенка и вынес его из-под обстрела. «Из свидетелей никто ни словом не упоминает об этом мальчике», — саркастически замечает об этом историк германского фашизма Конрад Гейден[7]. Гитлер, в качестве спасителя детей, воистину зрелище для богов!

Путч Гитлера не удался. Революционное движение шло уже на спад. Социал-демократия еще была нужна финансовым магнатам. Не время было Гитлеру отдать власть. Гитлер отделался несколькими месяцами легкого тюремного заключения. Государственная власть явно благоволила австрийцу Гитлеру — иностранцу, поднявшему восстание против нее. Из тюрьмы он откровенно руководил своей партией, посылал статьи в печать, принимал посетителей в своей камере.

Положение в стране начинает улучшаться. Частичная стабилизация дает себя чувствовать. Иностранные займы содействуют оживлению промышленности. Ряды гитлеровской партии редеют. Лавочники и ремесленники оставляют штурмовые отряды, переходят к деловым занятиям. «Национал-социалистская» партия начинает хиреть. Чтобы она не сошла со сцены, фабрикант Бехштейн, металлопромышленник Борзиг, банкир Кирдарф финансируют ее. Партия остается в живых. Ее влияние все же продолжает падать на протяжении всего периода частичной стабилизации. Характерно, что в 1928 г., когда гитлеровцы на выборах в рейхстаг собрали наименьшее количество голосов после неудачного путча Гитлера в 1923 г., круг финансирующих Гитлера магнатов расширяется. Тиссен, Феглер, Крупп и другие плутократы стали усиленно снабжать гитлеровскую партию деньгами. Если вспомнить, что первые раскаты приближающегося мирового экономического кризиса уже были слышны в 1928 г., тогда понятной станет забота финансовых акул о сохранении столь важного для них резерва, как гитлеровцы.

В годы мирового экономического кризиса 1929—1932 гг., с особой силой разразившегося в Германии, социальная демагогия германских фашистов достигает своего апогея. Гитлеровцы расширили свою «программу». Безработным они обещают работу, рабочим — социализм, а предпринимателям» — прибыль. Всеобъемлющий немецкий «социализм» всем все «гарантирует»!

Магнаты германского капитала оставались довольными паясничаньем Гитлера. Они его все обильнее субсидировали. Их правительства потворствовали организации банд СА — штурмовых отрядов. Это готовились массовые боевые организации для осуществления фашистской диктатуры Круппов, Феглеров, Сименсов и других трестовских акул. Рурские угольные бароны подымали цены на уголь и систематически вносили крупные суммы в партию Гитлера. Только на избирательную кампанию во время президентских выборов 1932 г. гитлеровская партия получила от них в течение нескольких дней 3 млн марок.

В годы кризиса положение в Германии стало исключительно тяжелым. Количество безработных достигло в 1932 г. 8 млн человек, разорение крестьянских и городских мелкобуржуазных масс прогрессивно возрастало. Особенно трагично было положение молодежи. Она созревала для вынужденного безделья, она оканчивала учебные заведения, чтобы в поисках работы слоняться из города в город, из местечка в местечко, из деревни в деревню. Государство заботливо следило за положением дел помещиков и банкиров. Восточно-прусским юнкерам, в порядку так называемой «восточной помощи», были предоставлены за счет казны сотни миллионов марок. А крестьянство лишалось своих хозяйств. Обанкротившимся банкам в порядке санации (оздоровления) были переданы государством миллиарды марок, а против рабочих и служащих издавались чрезвычайные декреты о снижении заработной платы и уменьшении выплаты по безработице и болезни. На этой основе массы левели. Коммунистическая партия стала массовой с широким влиянием в среде рабочих. Быстро падало влияние социал-демократии, содействовавшей правительствам Брюнинга и Папена в проведении этих чрезвычайных законов. Дошло до того, что Р. Гильфердинг — один из вождей германской социал-демократии — публично заявил в своем теоретическом органе «Die Gesellschaft» («Общество») о том, что в этих чрезвычайных декретах слышна музыка... социализма. Революционизирующее влияние успехов первой пятилетки в СССР на германских рабочих было огромно. Атмосфера накалялась. Запахло приближающимися боями.

Трагедия германского пролетариата заключалась в том, что раскольническая деятельность социал-демократии его ослабляла. Поэтому германский рабочий класс оказался неспособным повести за собой обездоленные трудящиеся непролетарские массы. На призывы коммунистов образовать единый фронт борьбы против растущей реакции социал-демократические лидеры отвечали отказом. Они поддерживали реакционные мероприятия правительств Брюнинга и Папена и расчищали дорогу фашистам к власти. Фашисты развили наступательные действия. Играя на обеднении масс они обещали своим приходом к власти удовлетворить все их запросы. Партия гитлеровцев становилась все большей. Привлекаемые гитлеровской демагогией, лавочники и ремесленники, студенты и часть рабочих вступали в фашистскую партию, в ее штурмовые отряды.

Чтобы контролировать и держать в руках штурмовиков, большая часть которых слепо верила в антикапиталистические лозунги Гитлера, были созданы отряды СС — охранные отряды — отборные головорезы, доверенные элементы господ финансистов, янычары реакции. Их знамя — черное, череп и скрещенные кости — их эмблема, борьба против «крамолы» в среде штурмовиков — их задала, подавление возмущения просветлившихся, обманутых Гитлером немцев — их функция.

Для буржуазии стало ясно, что время для смены формы ее диктатуры наступило. Гитлера надо призвать к власти. Что его партия стала массовой, что много миллионов голосов во время выборов были отданы этой партии свидетельствовало только о том, что Гитлер ловко выполнил поставленную перед ним задачу плутократией. Последняя хорошо знала цену «социализму» и «национализму» Гитлера. Еще в 1927 г. он выступил в г. Эссене перед рурскими магнатами с изложением действительного смысла своих стремлений. Он там заявил о том, что его задачей является защищать хозяйство, построечное на частной собственности и конкуренции. Когда один из соратников Гитлера Отто Штрассер задал однажды «фюреру» вопрос — как он поступит, в случае получения всей власти в свои руки, с такими крупными капиталистическими компаниями, как фирма Круппа? Изменит ли он отношения права собственности и изменит ли он положение акционеров и рабочих или оставит все без изменения? Гитлер на это ответил: «Само собой разумеется. Неужели вы считаете меня таким безумцем, чтобы я стал разрушать хозяйство?.. Слово «социализм» само по себе неудачно, во всяком случае оно не означает, что данные предприятия должны быть социализированы».

Когда один веймарский капиталист, наивно испугавшийся антикапиталистической трескотни гитлеровцев, стал сомневаться — оказывать ли фашистам помощь, он получил официальное письмо окружного руководства гитлеровской партии в Дрездене такого содержания: «Не смущайтесь текстом наших плакатов... Там, конечно, имеются лозунги вроде «долой капитализм» и т. д. Но они несомненно необходимы, ибо вы должны знать, что только под «германским национальным», или «национальным» флагом, мы никогда не достигли бы своей цели, у нас не будет будущего. Мы должны говорить языком недовольных социалистических рабочих... так как они иначе не будут считать нас своими. Мы не выступаем с откровенной программой по дипломатическим соображениям».

«Программа», состоящая из 25 пунктов, обнародованная гитлеровцами в 1920 г., была рассчитана на обман публики. Это была не «откровенная программа», как об этом свидетельствует вышеприведенное официальное «разъяснение» фашистского партийного руководства. В этой «программе» значились пункты: упразднение нетрудовых доходов (п. 12); уничтожение процентного рабства (п. 11); национализация всех трестов (п. 13); конфискация земли для коммунальных целей без всякого возмещения (п. 17). Насчет трестов мы уже привели слова Гитлера. Что касается «уничтожения процентного рабства», то не кто иной, как Геббельс дал разъяснение этого пункта. Когда два искренних сторонника национал-социализма обратились к Геббельсу с вопросом, как будет осуществляться уничтожение процентного рабства, то в ответ они получили от Геббельса, что единственное, что будет «сломлено», это головы тех, кто старается понять этот пункт.

В 1932 г. Гитлер в своем выступлении перед промышленниками Рура в г. Дюссельдорфе заявил им: «если бы нас не было, в Германии не было бы буржуазии». Об обещаниях социализма для масс, он сказал там же: «не отнимайте у людей надежды на лучшее будущее. Наоборот, раздувайте ее. Ведь гарнизон осажденной крепости, борется до тех пор, пока он надеется, что он получит откуда-нибудь помощь».

Помещики могли с полным доверием отнестись к Гитлеру. Пункт «программы» 1920 г. о безвозмездной конфискации земли был официально «растолкован» гитлеровской партией еще в 1928 г. Вот заявление руководства этой партии:

«Необходимо ответить на неправильное толкование, которое дают наши противники пункту 17-му программы. Поскольку национал-социалистская германская рабочая партия признает принцип частной собственности, то очевидно, что выражение «конфискация без возмещения» относится лишь к разрешающемуся по закону праву конфисковать в случае необходимости землю, незаконно-приобретенную или управляемую не в соответствии с национальными интересами. Оно в первую очередь направлено против еврейских компаний, занимающихся земельной спекуляцией».

Комментарии, как говорят, излишни.

Рурские магнаты и восточно-прусские помещики, рейнско-вестфальские предприниматели и берлинские банкиры диктовали Гитлеру содержание его речей, утверждали тезисы его выступлений, редактировали его статьи. А Гитлер им в угоду «разъяснял» особенности «национал-социализма». Его «разъяснения» гласили о том, что его партия борется только против «хищнического» капитала, каким является исключительно еврейский и чужеземный капитал. Немецкий же капитал является-де «созидательным» капиталом, а немецкие предприниматели являются вождями предприятий. Уничтожение «процентного рабства» сводилось к необходимости изгнания нескольких еврейских банкиров. Наделение крестьян землей обусловливалось расширением «жизненного пространства» Германии.

Итак, чтобы крестьянство наделить землей надо завоевывать новые пространства. Помещики, владеющие в Германии огромными пространствами земли, вполне удовлетворены. Более того, помещики и капиталисты потирали от удовольствия руки. Гитлер по их указаниям убеждает безработных в том, что работу они смогут получить лишь после того, как Германия завоюет новые рынки для сбыта продукции. Ремесленники и лавочники, по словам Гитлера, также обеспечат себе благополучие на основе мирового господства Германии, когда за счет порабощенных народов других стран подымется покупательная способность немецкого населения. Безработные интеллигенты, по его уверениям, получат службу и посты в аппарате разбухшей Германской империи, в ее колониях и владениях. Так выполняли гитлеровцы важнейшую из задач германского империализма, создавали ему массовую базу, готовили кадры для империалистического разбоя.

Социализм в Германии будет осуществлен, утверждали гитлеровцы, путем отказа рабочих от классовой борьбы. Предприниматель и рабочий — равноправные функционеры. Один из них — «вождь предприятия», другой — исполнитель. В основе их обоюдного процветания лежит, оказывается, их взаимная заинтересованность в приобретении Германией колоний и в расширении на этой основе промышленной продукции страны. Мольеровский мещанин 26 лет не знал, что он разговаривает прозой, а рабочий из гитлериады только теперь узнал, что стоит лишь рассматривать предпринимателя как «вождя» предприятия, чтобы увидеть социализм. Мольеровский монах Гюранфло в постные дни окрестил курицу рыбой и уплетал ее, избегая греха. Предприниматель из гитлериады, окрестив себя «вождем» предприятия, может безгранично выжимать все соки из рабочего, пребывая в «социалистах».

Так плели гитлеровцы свою низменную демагогию. Захватывайте новые рынки и вы будете иметь социализм, — убеждал Гитлер одураченные им массы. Болтайте о социализме, но обеспечьте захват новых стран, — приказывали гитлеровские плутократы.

Уничтожьте Версаль и Германия станет социалистической, — рычал на собраниях Гитлер. Не стесняйтесь в обещаниях, но добейтесь нашего реванша, — инструктировали Гитлера немецкие магнаты.

Огнем и мечом достигнем своего счастья, — вопил Гитлер. Сулите им счастье, но чтоб недостатка не было в пушечном мясе, — учили его банкиры.

Детище рейхсвера и реакционных правителей Германии, рожденное в пивнушках Мюнхена, взращенное рурскими магнатами, воспитанное на бандитских налетах на рабочие собрания и на убийствах лучших сынов немецкого народа, руководимое преступниками и педерастами, обученное словоблудию и коварному надувательству масс, — гитлеровская партия верно осуществляет волю своих родителей — хищнейших империалистов мира — германских, империалистов.

III

В январе 1933 г. Гитлер стал канцлером Германии. Свою деятельность в качестве канцлера он начал с поджога рейхстага. Огнем этого пожара он возвестил немецкому народу об уничтожении его свободы и прав. Сжиганием на кострах книг лучших людей Германии и мира он начал операцию по удалению мозга немецкого народа. Истреблением и изгнанием революционных сынов нации он приступил к превращению народа в послушное и покорное стадо безмолвных рабов. Преследованием людей науки и искусства, культуры и прогресса он стал изгонять мысль из Германии, а растлением шовинизма и человеконенавистничества он стал оболванивать головы растущего поколения.

Сразу же после своего прихода к власти гитлеровцы уничтожили все рабочие организации, ликвидировали все нефашистские политические партии. Они репрессировали более трех миллионов немцев. Около 400 тысяч человек они умертвили и замучили. 400 тысяч немцев — лучших сынов народа, мозг нации, сердце страны — изгнаны из Германии. Запрещены все негитлеровские газеты, преследуется исполнение музыки Бетховена и Мендельсона, подавлено всякое свободное выражение мнений. Разгул гестапо, террор охранных отрядов, пропаганда Геббельса — вот что царит в современной Германии.

Американский журналист Карл Уолл так описывает атмосферу, царящую в Германии. «Вы не знаете, с кем разговариваете, кому вы действительно можете доверять. Я обнаружил, что я настороженно говорю со всеми и все также настороженно говорят со мной. У вас появляется ощущение полной изоляции в каком-то странном, преисполненном недоверия мире. Раньше, чем я пробыл 48 часов в Берлине, я убедился, что говорю также шопотом, как говорили люди в ресторане, оглядываясь через плечо, изучая людей, сидящих возле меня. Я узнал, что этот специфический конфиденциальный тон есть берлинский шопот, а это оглядывание — берлинская судорога».

Гитлеровская Германия — это тюремный лагерь, сплошной сыскной пункт, это — страна, зажатая в тисках свастики, лишенная элементарных политических прав. Но фашизму мало лишить народ политических прав. Надо его лишить еще человеческого облика. К этому сводится работа Гиммлера и Геббельса.

В застенках гестапо гиммлеровцы применяют к своим жертвам утонченнейшие пытки, калечат, истязают, растаптывают свои жертвы. Одного антифашиста гестаповцы заставляли ползать на четвереньках и кричать: «Я — свинья». Но заключенный, вопреки всем мучениям, повторял: «Я — человек!». Разъяренные палачи переломали ему кости, превратили все его тело в месиво, в окровавленный кусок мяса. И все же этот остаток человека гордо восклицал: «Я — человек!»

Наводя ужас и кошмар своим террором и пытками, гитлеровские мерзавцы понимают, что одним этим им не достигнуть своей цели — превращения людей в скотов, подъяремных капиталу безгласных волов. Гиммлеру на помощь приходит Геббельс со всей системой растлевания и разложения его пропаганды.

[7] К. Гейден, История германского фашизма; Государственное социально-экономическое издательство, Москва, 1935 год; стр. 137 — примечание составителя fb2.