– Давай пока наедине поговорим, – предложила Алла.
– Ладно, – согласился он, но посмотрел наверх, прислушиваясь к звукам, доносящимся со второго этажа. Похоже, Прохор справлялся с ролью няньки – Динка снова рассмеялась.
Павел провел ее на кухню, жадно отпил воды прямо из чайника.
– Как дела на фирме?
– Фирма закрывается. Я завершаю все дела, подбиваю счета. Лев Семенович с Зинаидой решили все же пожениться, теперь решают, куда поехать после свадьбы. Лев хочет в Тайланд, а Зинаида на Украину к ее маме.
– Представляю, какие там страсти разгорелись.
– Да. Но на этот раз я бы поставила на Льва. В нем появилось такое чисто мужское уверенное спокойствие.
– Но Зинаида – это Зинаида.
Алла кивнула.
– Хочешь чаю или кофе?
– Нет, спасибо. Как ты справляешься?
– Все прекрасно, – улыбнулся Павел. – Конечно, не все прекрасно, – спохватился он. – Динка плохо спит. Зовет Софию – ту женщину, которая… была ей матерью последние два года. Она говорит о себе в мужском роде – я поел, я пошел. Почти не умеет пользоваться ложкой и вилкой. Такое ощущение, что она питалась всухомятку. Любимая еда – хлеб. Съест, сколько ни дай. Но, тем не менее, она веселая здоровая девочка. И она жива. Она со мной. Я до сих пор не могу поверить.
– Я так и не поняла из статьи, как частному детективу удалось ее найти. Он напустил туману, говорил о секретной информации и экспериментальных методиках следствия... Наверняка после этого случая к нему народ валом повалит.
– При чем тут детектив? – удивился Павел. – Динку Валя нашла. И я буду за нее молиться каждый божий день. Она ангел.
Аллу кольнуло неприятное чувство. Павел был так откровенно счастлив. Без нее. А она все это время ждала его звонка. И теперь сидит у него дома, как бедный проситель, а он косится в сторону дверей и явно ждет, когда же она уйдет, чтобы снова пойти к обожаемой дочке.
– Павел, – начала Алла. – То, что было между нами…
– Алла, я был очень занят последние две недели, ты же понимаешь. Я вспоминал о тебе, хотел позвонить, но решил сначала, пусть все успокоится, войдет в колею.
– Я беременна, – выпалила женщина.
Павел уставился на нее.
– Так бывает, если не предохраняться, – Алла дернула плечами. Она по–другому представляла себе эту сцену. – Я решила, что ты должен знать. Мне уже тридцать два. Я хочу родить ребенка. Для себя.
– Не надо.
– Что – не надо? – взвилась женщина. – Не тебе это решать.
– Для себя – не надо. Роди для нас. Для меня, для Динки, ну и для себя, конечно.
Павел взял Аллу за руку, она встала со стула. Он обнял ее, нежно, заботливо, поцеловал в висок.
– Подумать только. Еще один ребенок, – улыбнулся Павел и прикоснулся к ее еще плоскому животу. – То ни одного, то теперь двое. Ты уверена?
– Уверена, – кивнула Алла, глотая подступившие слезы. Она достала из сумочки черно–белую распечатку. – Видишь? Этот овал – плодное яйцо.
– Яйцо? – удивился Павел. – Как это – яйцо?
– Это называется так. А вот тут его сердечко. Уже бьется.
Мужчина так внимательно и серьезно всматривался в бумажку, что Алла рассмеялась.
– Пойдем, покажем Динке, – предложил Павел. Он обнял женщину и повел на второй этаж. – А ты хорошо себя чувствуешь? Тебе надо правильно питаться. Никаких диет. Я прослежу. Как думаешь, вдруг будет мальчик? Представляешь? Сын! Или сестричка Динке. Когда ты сможешь переехать ко мне? Вообще–то я хочу подыскать другой дом, наверное, теперь надо побольше, как считаешь?