Третий целовал мое лицо, а я доставала осколки и зализывала его царапины. Мы говорили. Он – все еще бледный, взъерошенный, не хотел выпускать меня из объятий, а я и не желала выбираться из уютного кольца его рук.
***
- И что? – спросил дед, стукнув Маэстро по лбу, чтоб тот не лизал мне руки, - он спланировал это все давным-давно?
Мы сидели на улице, пили чай и заедали его малиновым вареньем. В воздухе сладко пахло яблочным цветом, слышалось стрекотание цикад.
- Сказал, что убил их в тот же день, как отпустил меня, - я украдкой скормила алабаю блинчик, чтоб не обижался.
Остальные собаки засопели, но выдавать секрет не стали. Знали, что от деда мне достанется разбор полетов за нарушение гастрономической дисциплины.
- Зря, получается, стрелять училась, - хмыкнул дед, скосив глаза на мои испачканные жиром ладони.
- Как знать, может, пригодится, - пожала плечами я.
Дед выразительно погрозил мне пальцем и шикнул, заметив машину Артема, приближающуюся к воротам.
-Доброго времени, Виктор Александрович, - протянул руку Третий и наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку.
- Доброго-доброго, - проворчал дед, пожимая протянутую ладонь. – Иди-ка, ты руки мыть, - кивнул он Артему, - и за стол садись скорей, пока твоя Златка не скормила все блины этим наглым собакам! – тут хозяин стрельбища вторично погрозил мне пальцем и неодобрительно глянул на алабаев, что разлеглись вблизи полукругом.
Третий засмеялся и отправился в дом.
- Я рад, что ты в надежных руках, - помолчав минуту, выдал дед.
- Перестань, - отвела взгляд я.
- Это ты прекрати дурить, - жестко сказал дед, - что тебе еще для счастья надо?
Подумав, я не смогла ответить. Теперь для счастья у меня, и правда, было всё.
***
Маринка рыдала.
- Ты сошла с ума! – в который раз запричитала она и громко высморкалась в бумажный платок.
- Перестань блажить, - поморщилась я и обернулась к Третьему, что бессовестно смеялся, стоя поблизости.
Впрочем, в зону видимости веб-камеры он не попадал, чем нагло пользовался.
- Что такое? – спросила у него, пока подруга доставала из пачки новый платок.
- Забавно наблюдать за таким трогательным моментом, - ответил Артем и напускно фыркнул.
- Златка, зачем ты это сделала? – снова закричала Марина и тыкнула в экран розовую бумагу с ярко-синей печатью.
- Чтоб ты спросила! – разозлилась я.
Спорили из-за дарственной. Квартира, после смерти мужа, как и полагалось, перешла ко мне по наследству. Вадим не успел оформить никаких бумаг – умирать молодым он не собирался. По ясным причинам я в той обители жить не собиралась, продавать тоже не хотела, так как денег было вдоволь. Мы с Третьим не придумали ничего лучше, чем подарить квартиру Маринке.
И та, ясное дело, принимать такой подарок отказывалась наотрез.
- Я просто не могу! Это слишком! – снова запричитала она, икнув, и следом глотнула воды из высокого стакана.
- Марина, - после небольшой паузы, очень серьезно обратилась я, - квартира твоя. Можешь продать ее, сжечь, оставить будущим детям, мне все равно. Это понятно?
Наверное, что-то было в моих глазах или тоне убедительное, отчего подруга наконец-то кивнула.