Было ясно, что по истечению срока мы с Третьим разойдемся, как разминаются судна на океанских просторах. Разойдемся мирно, почти по-семейному, без глупых ссор и битья посуды. Он пресытится, удовлетворив свою давнюю прихоть, сполна отведав желаемого, а я – получу адреса и сделаю то, к чему стремилась. К тому же, зная любовь Третьего к длинноногим блондинкам (каждый день разным), я была уверена на все сто – за шесть месяцев он утомится от моих однообразных ласк, от привычных поцелуев. Устанет от дурацких бытовых привычек, будь то выколупывание мякиша из белого хлеба, неуемный жор, головные боли от бессонницы, или перфекционистическая любовь к порядку. Словом, я была спокойна – при расставании обойдется без конфликтов.
***
Я потеряла счет неделям, поскольку они были однообразны.
Морозы за окном и не думали отступать, наоборот крепчали, разукрашивали стекла разнообразными узорами, но пробраться в лесной домик им оказалось не под силу – внутри было тепло и уютно. Повезло, что Третий тяготел к комфорту во всех его проявлениях – полы с подогревом не давали ногам (естественно, в шерстяных носках) мерзнуть, пышущий камин и подавно подрумянивал щеки. Сидеть в кресле с ортопедической спинкой и вовсе было приятно, а закинув ноги на стол, и болтая по скайпу с Маринкой – вдвойне.
Подруга увлеченно рассказывала о новой работе, интересных перспективах, о незначительных событиях, произошедших в бывшем когда-то родным, городе. Я слушала, улыбалась, кивала, любовалась подругой – она как раз эмоционально жестикулировала, поэтому не заметила, как подошел Третий. Он положил руки мне на плечи, мимолетно поцеловал в висок, приветливо помахал Маринке, на что подруга открыла рот, да так и позабыла его прикрыть.
Третий чинно помассировал мне шею и плечи, пробормотал кое-что неприличное на ухо, а потом удалился, как ни в чем не бывало. Нужно заметить, подруга всё так же молчала.
- Ну, довольно уже демонстрировать недоумение, - копируя интонацию деда Вити, протянула я.
- Ты всегда была скрытной, но чтоб умолчать о таком мужике, это надо вообще зазнаться! – обиженно сказала Маринка, но я знала, что она только делает вид.
- Обыкновенный мужик, - пожав плечами, ответила я.
Признаться, лукавила немножко, желая услышать, что на самом деле думает подруга.
- Ври, да не завирайся, - хмыкнула та. – Сама знаешь, что он красавец. Из тех, за которыми увиваются бабы всех возрастов. Есть в нем что-то загадочное, мужественное и даже порочное…
- Ого, куда тебя занесло, - засмеялась я. – Романов любовно-мистических начиталась?
- Романы больше по твоей части. Я за всю жизнь только уголовный кодекс пролистала. И то, только для того, чтоб спать по ночам спокойно, зная – совесть чиста. Златка, вот скажи, отчего ты такая противная? Завела мужика, и хоть бы словом обмолвилась! Расскажешь? – Маринка даже устроилась удобнее, готовясь внимать.
Пришлось ее разочаровать. О том, что заводят собак, а с мужчинами встречаются, я тоже упоминать не стала.
- В другой раз.
- Скажи хоть – серьезно, или так?
В ответ я пожала плечами и улыбнулась от уха до уха. Зная эту «придурковатую» улыбку, подруга поймет – подобности отпадают.
- Ладно, раз ты пришла в себя от всего, что было, можно рассказать последние новости. Я, знаешь ли, страсть как тяготилась. Еще неделю назад узнала, - протянула загадочно Маринка, и мне на мгновение показалось, что в ее глазах мелькнула злость.
Она не знала того, что случилось со мной на самом деле, но ее вступление все же насторожило. Что еще там могло случиться?
- Не томи, - уже без улыбки поторопила я.
- Он завел постоянную подружку. Натыкаюсь на них, как назло, чаще обычного, - Маринка зажмурила один глаз, а другим наблюдала за моей реакцией. Только я не могла взять в толк – кто этот загадочный «он».
- Кто? О ком речь? – подняла брови, силясь понять.
- Ты серьезно? – подняла брови подруга. - Вадим твой, чтоб ему провалиться, - Марина опустила глаза, а я молча уставилась на нее.
Я о нем позабыла. Правда.
Новая жизнь была полна заботами, прогулками, кучей работы, беседами с дедом, планами, теперь еще вот Третьим, а что до прошлого – замужества, позорных обвинений, некрасивого развода, всё это осталось далеко-далеко позади.
Напоминание о муже отдалось затаенной болью в груди – далекой, почти неслышной, саднящей. И это ощущение было нормальным: пусть утекло много воды – да, разлюбила, но так и не смогла простить.
- Он давно не мой, - машинально поправила я.
- Да, конечно, прости, если это неприятно.
- Брось, - поморщилась я, хоть приятного, в самом деле, было мало. – И что за подружка? – как на автопилоте поинтересовалась я, хотя ничего слышать не хотелось - неинтересно потому что было.
- Полная твоя противоположность, - хмыкнула Маринка. - Полноватая, коротко стриженная брюнетка. Симпатичная, но с тобой и рядом не стояла.