А сам табачный гость предпочитал молоко. Он был жаден и ненасытен. Время у него распределялось так: сон и еда. Середины не было. С каждым днем он становился более определенным, обретал что-то свое, и Тынэна с радостью стала находить в нем черты Виктора.
Даже суровая и неразговорчивая Полина Андреевна заметила:
— Настоящий капитан!
Елена Ивановна часто навещала Тынэну, приносила письма: установилась хорошая весенняя погода, оживилась дорога между Нымнымом и районным центром. Письма были написаны еще осенью, почти полгода назад, но для Тынэны это не имело никакого значения. Виктор описывал дорогу, рассказывал о своих товарищах по части, сообщил, что написал про нее своим родителям и обещал после войны приехать вместе с женой к ним в Пинакуль.
Пока Тынэна читала письма, Елена Ивановна сидела рядом и повлажневшими глазами смотрела на нее. Иногда отворачивалась и уголком носового платка утирала невольно навернувшиеся слезы. Тынэна заметила, что последнее время Елена Ивановна как-то сдала, часто поплакивала, хотя Иван Андреевич писал регулярно и даже не был ни разу ранен.
От берега ушел ледовой припай. В школе закончились занятия, и Тынэна снова зачастила на берег. Она брала с собой оленью шкуру, расстилала ее на гальке и усаживала сына.
Когда Тынэна выписалась из больницы, к ней пришел председатель Кукы и сказал, что новорожденного надо зарегистрировать в книге актов гражданского состояния.
Тынэна посоветовалась с Еленой Ивановной, и они порешили назвать мальчика именем отца — Виктор.
В крохотной комнатке председателя Кукы было тесно. На стене висел портрет писателя Гоголя. Кукы часто поглядывал на классика и приглаживал волосы на его манер.
На столе уже лежали приготовленные бумаги и чистый бланк свидетельства, похожий на облигацию.
— День и год рождения? — важно спросил председатель.
Тынэна назвала.
— Родители?
— Отец — Виктор Айван, а мать, значит, я, — ответила Тынэна.
— Брак зарегистрирован?
Тынэна вопросительно посмотрела на Елену Ивановну.
— Товарищ Кукы, — официальным тоном обратилась к председателю Елена Ивановна, — брак формально не зарегистрирован, но они любят друг друга. И потом время сейчас такое… Они просто не успели. Вот кончится война, и они зарегистрируются. Разве в этом дело?
Кукы отодвинул бумаги и краем глаза взглянул на портрет Гоголя.
— Конечно, дело не в этом, но закон я нарушать не могу. Давайте сделаем так: зарегистрируем мальчика под материнской фамилией, а вернется отец и брак будет оформлен — все переделаем по-новому. Согласны?
— Что ж, — вздохнула Елена Ивановна, — придется с этим согласиться.
— Как так? — растерянно спросила Тынэна. — У него будет моя фамилия?
— Да, — ответил Кукы. — Что в ней плохого?
— Но он мальчик, — возразила Тынэна. — Как он будет носить женское имя? Это все равно если бы русскому мальчику по имени Иван дали фамилию Мария. Иван Мария. Нет, я не согласна.
Кукы, озадаченный таким соображением, снова посмотрел на Гоголя, поправил прическу.
— Это верно, — пробормотал он. — Иван Мария… Не годится так…
Он посмотрел в окно, потом на лежащий перед ним паспорт Тынэны, и глаза его вдруг оживились.
— Это очень просто! — воскликнул он. — Мы вместо Тынэна поставим — Тынэн. Мужское имя — Тынэн! И будет у нас новый гражданин Советского Союза, будущий защитник Родины Виктор Тынэн.
— Виктор Викторович Тынэн, — поправила Тынэна.
— Хорошо, пусть будет так, — согласился Кукы и принялся выписывать свидетельство о рождении.
Стоял погожий солнечный день. И было по-настоящему тепло, если б с моря не тянуло холодом.