Отыгрывать эльфа непросто - 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все это могло бы обмануть недалеких людей и заставить их трепетать в ужасе. Но не меня. Ведь точно такое же отношение ко всему моему роду веками было и в Поднебесной. И даже оказанные императору услуги не прекращали шепотка среди челяди и обычных людей. Вот и сейчас, испуганные или, наоборот, излишне наглые взгляды, особенно среди новых учеников, царапают спину. И не только мне одной…

А страх? Первоначально мутная пелена его и для меня застилала яшмовое зеркало разума, заставляя думать о разном… Но оказанные недостойной, не имеющей ни одного ляна в рукаве, честь и доверие сказали гораздо больше, чем любые слова. В моем положении свадебный сговор и переход под тень сильного клана являются путем феникса, но сама щедрость такого предложения показала, что сей муж, обласканный Небесами, несравненен в чести своей и благородстве. Несомненно, в час его рождения Небесный владыка обмакнул перо феникса и начертал иероглиф счастья на яшмовой скрижали моей судьбы. Верная служба недостойной будет лишь слабой наградой столь благородному покровителю и защитнику.

Но тогда нельзя не упомянуть о другой стороне этого достойного мужа. Несомненно, одаренность в науке и живость разума есть его неоспоримые достоинства. Показав себя талантливым танцором с небесной кистью, он смог удивить меня еще больше, раскрыв окружающим в себе еще и талант осененного небесами учителя.

Способы которыми он воспользовался для обучения великому искусству небесной кисти этих полнейших бездарностей, незнающих даже основ каллиграфии и стихосложения, первоначально показались мне мало того что странными, но и варварскими. Примерно с помощью таких методов в Закрытом городе выращивали бойцовских собак. Ведь часть составов, которыми он каждодневно потчевал учеников, пришлось готовить как раз мне. И я не скажу, что нашла сразу извилистый путь понимания, чем же связаны обучение и именно такие составы, очищающие зеркало разума от морщин мыслей и заставляющие тело не замечать усталости. Но примерно через пару недель после начала, когда души учеников очистились и в них начало по капле проникать бесконечное Дао, владыка удивил меня еще раз, заставив трепетать перед его ученостью. Так вот одним ранним утром по его просьбе я подготовила алтарь для ритуала единения с духом и, волнуясь телом и душой, помогла его проведению.

Как все оказалось просто и вместе с тем буднично! Та тайна, над которой бились сонмы древних мудрецов, что заставляла императоров разорять свои сокровищницы, решалась до смешного просто и изящно! Конечно, нельзя обучить великому искусству танца с небесной кистью полностью лишенного благоволения небес… Как нельзя объять необъятное или вычерпать наперстком море… Но если полностью истощить и душевные и физические соки тела, заставив недостойных учеников вплотную приблизиться к царству Последнего Вана, то потеряв все низменные чувства и желания, они обретают невидимое и неслышимое, недоступное органам чувств, постоянное и неисчерпаемое, безымянное и бесформенное, то, что даёт начало, имя и форму всему на свете. Ведь даже великое Небо следует Дао. После остается только, совершив приличествующие дары или деяния, заслужив, таким образом, благоволение одного из ближних подданных Небесного Императора, попросить его разделить малую часть своего духа с подготовленными таким образом сосудами. Наполненная небесной Ци аура ученика становится идеальным холстом для опытного каллиграфа, позволяя недостойному сделать несколько малых шажков на пути великого небесного искусства. Несомненно, туди-шэнь, "дух земли", усыновленный сим благословенным Небесами мужем и наравне со мной являющийся теперь частью нашего клана, — это большая удача. И возможность добровольного использования его Ци являлась как бы не нефритовой пилюлей для проведения этого ритуала, позволив недостойным сохранить свой разум, оставив его, как говорится, "цельною яшмой" и не превратиться в одержимых кровью и буйством бесов.

Стоило только первому из учеников очнуться и заговорить, как я, к своему стыду, восхищенная столь невиданной ученостью сего мужа, волнуясь и телом, и душой, с осенней волной глаз послала нежность, чуть не сгорев после того от стыда, как только в мой, видимо, сжавшийся до гречишного зерна от увиденного, разум дошло, что же я сделала. К чести сего мужа, он ни словом, ни делом не показал, что увидел столь постыдное действо с моей стороны. Вести себя, как последняя служанка, как будто и не было сговора и не ожидаю я "вечера соединения чаш" — вот до чего я докатилась! И если у кого другого, например, у постоянно ощупывающего меня взглядом одного из младших со странным именем — Юрий, так обязательно бы разыгрались низкие мысли или не дай Небеса ему бы захотелось "распахнуть кушак", то в этом высокородном муже разум и ученость стоят выше животного начала.

Ах, если бы судьба связала меня красной нитью со столь достойным мужем в те времена, когда мой дед был еще жив! Несомненно, вместе мы бы придумали, как помочь старому Ва…

Ну а потом… Думаю, после такого доказательства учености против "клича сокола к подруге" в отношении меня не возникло бы никаких препятствий ни со стороны отца, ни со стороны деда. Даже, наверное, пришлось бы оттаскать за волосы старших сестер, чтобы не засматривались на "чужое поле"…"

Устремившая взгляд куда-то внутрь себя, уже успокоившаяся кицуне внезапно тихо хихикнула, прикрыв узкой ладошкой губы и еще раз очаровательно покраснела…

"Все же крупицы знаний, которые он роняет в унавоженную почву разума этих учеников, не смогут полностью распуститься в цветы, достойные взора Небесного Императора. Самое большое препятствие этому я вижу как раз в действие тех составов и зелий, которыми чуть ли не ежедневно приходится опаивать этих недостойных, для того чтобы избежать разрушения ауры, изначально не предназначенной для вместилища такого количества Ци. Но и с этим, если подумать, можно что-нибудь попытаться сделать…

Все — пора заканчивать, ведь еще чуть-чуть, и поднятая из объятий сна настойчивыми сигналами амулетов, на поверхность выйдет наименее уставшая троица — Сергей, Гена и этот Юрий. Ведь на сегодня у меня запланировано расширение грибницы, а для этого им придется перетаскать немало уже подготовленного Духом Чащи питательного грунта, в основном состоящего из опавшей листвы, хвои и болотного ила…"

16.09.1941 г. Подземелье Дома. Через несколько часов

На поверхности полянки, притулившейся в окружении болот и небольших озер, где то там, в глубине Белорусских лесов, легкий ветерок перебирал верхушки трав. Светило утреннее солнце. И только находящиеся в тени кустарника, покрытые покрывалом мха каменные блямбы выходов говорили о том, что под этим золотящимся в первых теплых лучах сентябрьского солнца травяном великолепии скрывается уходящее вглубь разветвленными щупальцами ходов, топорщащееся зонтиками подземных якорей и гроздьями залов подземелье. В котором, на третьем закатном уровне, на покрытом уже набившим оскомину шелке валяется дроу и пытается привести свои мозги в порядок после более чем двухнедельного мозгового штурма, к слову, больше напоминающего мозговое изнасилование. И если вы думаете, что его ушастая голова должна быть забита исключительно переживаниями относительно ситуации на фронтах, как, например, у человеческого контингента, устраивающего ежедневные посиделки у радиостанции в надежде поймать последние новости, то вы глубоко ошибетесь. Видимо, из-за послезнания и уверенности в том, что девятое мая никуда не денется, какие-нибудь тревоги в отношении преходящих побед германского оружия в ушастой голове просто не выживали. Там для них просто не было места. Уж очень насыщенными оказались последние дни. Да и часы, если честно.

Вот поэтому-то из "каморки", как про себя называл свои покои Ссешес, доносилось заунывное:

Конечно, в переводе на темноэльфийский с рифмой тяжко, но бурчать этот же текст на великом и могучем было бы как минимум неосторожно, уж слишком много ушей было вокруг. В принципе, настроение у дроу было мрачноватое, и причина этого вызвала бы у находящихся в Пуще людей только улыбки. Причем разнообразные — меняющие свой оттенок от скабрезного до сардонического. Глава Дома лежал на спине и, вперившись бездумным взглядом в потолок, пытался отогнать маячивший перед взором образ. Ведь казалось, чего там такого серьезного?

Луна в обрамлении таинственно мерцающих созвездий и тихо качающиеся под набегающим и спадающим ветерком ветви деревьев и волны. Серебряные искорки на гребнях волн, разбивающие отражение Луны и звёзд на поверхности наполненного лунным светом водоема, кажущегося взгляду похожим на чашу бытия, в которой растворено все сущее. Ласковые прикосновения ветра, обдувающего разгоряченное лицо слабыми невесомыми порывами. Зелёный шум листьев и камыша, оттеняющий впечатление от загадочно и волшебно выглядящих, подсвеченных светом Луны, силуэтов стволов и крон деревьев, обступивших этот таинственный уголок и очерчивающих границы ока, которым как будто сама Тьма смотрит на происходящее из бездонного ночного неба.

Беззвучная мелодия лунных струн в хороводе теней и слившаяся с ними, наполненная лунным серебром, кружащаяся в медленном и величественном танце обнаженная фигура богини. Казалось, сама Эелистрайе, "Лунный меч", смертоносная и величественная, спустилась на эту грешную землю и ласкает изгибами своего тела дрожащий от вожделения и неги, наполненный ночной свежестью и запахом воды воздух…

Волшебство танца, растворенное в свете луны и щупальцах тьмы, под взором небес…

Звучащие барабанами удары сердца и сладкая боль удушья, с которым сдерживаемое дыхание разрывает легкие, не смеющие вздохнуть в восхищении от происходящего. Нарушить звуком… вздохом…

Ссешес в очередной раз затянул свой заунывный мотив, пытаясь заглушить все еще звучащую в его голове мелодию и наконец-то изгнать невольно подсмотренный образ ВаСю, танцующей в окружении волшебной ночи, под серебряным светом Луны…

16.09.1941 г. Где-то в тиши московских кабинетов.

— Ну, Всеволод Николаевич, какие у нас новости?

Посетитель при этих словах внутренне напрягся и принялся излагать уже заранее подготовленную речь, внимательно следя за реакцией собеседника.

— В рамках операции "Тополиный пух" нами подготовлена и силами специалистов товарища Абакумова осуществлена операция "Огород", заключающаяся в дезинформации наших противников об истинном источнике спецпрепаратов, применяемых нашей армией.

— Об этом мы с вами, товарищ Меркулов, уже разговаривали. Вам удалось подобрать хорошую фигуру, достаточно весомую, чтобы наши с вами "друзья" поверили в ее истинность?

— Да, товарищ Берия! Вавилов Николай Иванович. Доктор биологических наук, из семьи купцов. Широко известен за рубежом благодаря экспедициям и научным трудам, у нас проходит по делу "Трудовой крестьянской партии". Девятого июля приговорен Верховным судом к высшей мере, но приговор пока не приведен в исполнение. Ребятки Абакумова провели с ним необходимые беседы. Считаю, что лучшей кандидатуры в столь сжатые сроки найти было просто невозможно. Легенда получилась на загляденье.

Пробарабанив пальцами по поверхности стола, хозяин кабинета поинтересовался:

— А не слишком ли нарочито? Ведь могут и не клюнуть?

— Лаврентий Павлович, после того, как необходимые документы "совершено случайно" попали в распоряжение немецкой разведки, вся эта история с судом и приговором только подтверждает легенду. По которой арест в тридцать девятом был лишь прикрытием настоящей деятельности. Вавилов был направлен в Санитарно-бактериологическую и гигиеническую лабораторию пограничных войск НКВД Белорусской ССР. После чего лабораторию передислоцировали из Гродно. Документы об этой передислокации и попали в руки Абвера. По легенде, все это время Вавилов вместе с персоналом лаборатории находился на секретной базе в районе Кобрина, где и добился столь поразительных научных результатов, основанных на использовании собранных им за время экспедиций материалов. После проведенной специалистами Судоплатова операции по эвакуации из глубокого немецкого тыла личного состава лаборатории и результатов научных экспериментов, столь высоко оцененных в войсках, научная деятельность товарища Вавилова была продолжена на новом месте, с не менее поразительными результатами.

— А что, у товарища Вавилова действительно есть какие-то результаты? — при этих словах внимательный взгляд наркома как наждаком прошелся по докладчику, заставив его напрячься и мгновенно приступить к ответу на заданный вопрос.