Н и когда нельзя знать, что тебя ждет… Пьеса шлепнулась и провалилась с треском!
К о м и с с а р ж е в с к а я (входит). Что это за ужас!.. Я провалила роль…
Р е ж и с с е р. Вам надо успокоиться… Поверьте, вы еще захватите публику.
К о м и с с а р ж е в с к а я. Я боюсь повторять монолог. Они опять будут смеяться… и шикать… Это пытка… Я не могу больше.
Р е ж и с с е р. Все обойдется. Только не завертывайтесь в простыню — публика не поймет.
К о м и с с а р ж е в с к а я. Хорошо, не буду…
Р е ж и с с е р. Ну, с богом… (В кулису.) Давайте третий звонок, на занавес!
К о м и с с а р ж е в с к а я. Мне страшно выходить на сцену. Господи, я не могу играть… Убегу, убегу из театра!.. Нет, надо идти туда… туда! (Уходит в заднюю кулису.)
З а т е м н е н и е.
За сценой снова свист, шиканье. Затем наступает тишина. Когда снова свет, на сцене к р и т и к и.
С н и с х о д и т е л ь н ы й. Ошеломляющее фиаско!.. Этого можно было ожидать. Не пьеса, не комедия — какая-то бессмыслица… Мало действия, сцены не развиты…
П р о н и ц а т е л ь н ы й. Ничего не понимаю. Пьеса умная… В ней совсем новые типы… Нет ни банальностей, ни общих мест…
С н и с х о д и т е л ь н ы й. Вот вами новые формы!.. А-ля Метерлинк!.. На нашей почве они не прививаются, собственно говоря.
П р о н и ц а т е л ь н ы й. Это дикая публика… разве ей ценить талант Чехова?.. Акварель ей не годится. Ей подавай зрелища… Зрелища прежде всего…
С н и с х о д и т е л ь н ы й. Не в одной публике дело…
П р о н и ц а т е л ь н ы й. Пришел-то-кто? Чиновники, офицеры да приказчики… Пришли праздновать Левкееву, повеселиться, с приятностью провести вечерок, а тут «Чайка»… Вот и освистали… Устроили кавардак… Исчезло настроение, пропали полутона…
С н и с х о д и т е л ь н ы й. Фиаско полное, давно такого не случалось. И зачем ставить подобные пьесы?.. Савина-то понимала, не случайно отказалась от роли, а ваша Комиссаржевская….
П р о н и ц а т е л ь н ы й. Ее можно понять… Когда такое началось в зале… потеряла верный тон.
Проходят.
Освещенная уборная Комиссаржевской. В е р а Ф е д о р о в н а разгримировывается. Я д в и г а укладывает костюмы.
К о м и с с а р ж е в с к а я. Провалила такую роль!!! Никогда себе не прощу!
Я д в и г а. С кем не случается?.. Не ты одна виновата… Партнеры не знали ролей, всё перепутали… И это в образцовом театре!
К о м и с с а р ж е в с к а я. И за что только бог меня наказывает?.. Бедный Чехов… ему-то всего тяжелей… Не пришел даже…
Я д в и г а. Он сидел в ложе, а потом куда-то исчез, сбежал, наверно.
К о м и с с а р ж е в с к а я. От такого позора сбежишь хоть на край света… Чехов уверовал в меня… он сказал, что у Нины такие же глаза, как у меня… И я верю в «Чайку»… «Я верю, и мне не так больно…»
Освещается лицо Чехова, он склонил голову, прядь волос сползла на лоб, пенсне криво держится на переносице.
Ч е х о в. Я уехал в Москву на другой день, первым поездом. Нет, я не струсил. Поступил так же разумно и холодно, как человек, который сделал предложение, получил отказ… ему ничего больше не оставалось, как уехать… Императорский театр — это мир тупости, бестолочи, пустозвонства… Два или три акта я просидел в уборной Левкеевой. В антрактах к ней приходили чиновники в вицмундирах с орденами… Если человек присасывается к делу, ему чуждому, то он, за невозможностью стать художником, неминуемо становится чиновником… Не пьеса провалилась, моя личность не имела успеха.
Квартира Комиссаржевской. Простая мебель, на стене картина, много цветов, на полу разбросаны газеты. К о м и с с а р ж е в с к а я, укутанная шалью, устроилась на кушетке, возле нее в кресле Р е ж и с с е р.
К о м и с с а р ж е в с к а я. «Чайка» ничего не принесла мне, кроме страданий…
Р е ж и с с е р. Вашей вины нет. И не казните себя понапрасну.