Т е р е з а. Спасение. Вы уйдете из этого враждебного мира в свой мир — музыки, гармонии, в идеальный мир… Останетесь наедине со своим гением. И это — счастье!..
Б е т х о в е н. Счастье?! Счастье через страдание?..
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Небольшой скромный кабачок. Стол у открытого окна. За столом Б е т х о в е н, Ц м е с к а л ь и Ш у п а н ц и г пьют вино. Полдень.
Ш у п а н ц и г. Какой может быть задушевный разговор без драгоценной влаги? Эта пена…
Б е т х о в е н (дает кошелек). Держи. Я милостиво тебе поручаю раздобыть вино, да смотри, чтобы не разбавили водой. Знаю я этих плутов!..
Ш у п а н ц и г. Меня не проведешь, я мигом. (Убегает.)
Ц м е с к а л ь. Решил разговеться?
Б е т х о в е н. Я снова воспрянул духом. Прочь покой!.. Доктор Шмидт — великий ученый. Он меня обнадежил: улучшение, если и неполное, все же обязательно наступит… И я… наступлю судьбе на глотку! Сломить меня ей не удастся.
Ц м е с к а л ь. Дай-то бог!
Б е т х о в е н. Профессор будет лечить меня гальванизмом. Он сам видел в Берлине глухонемого ребенка, которому вернули слух. И я верю… Когда я играю, я забываю… Но когда приходится разговаривать… почему люди не могут тихо говорить? Только прошу тебя хранить это в строжайшей тайне.
Ц м е с к а л ь. Разумеется.
Ш у п а н ц и г (входит нагруженный бутылками, в кармане — газета. Ставит бутылки). Эликсир бодрости. Прошу!
Б е т х о в е н. А что нового в газете?
Ш у п а н ц и г. Врут, как всегда. Можешь прочесть сам. (Передает газету, разливает вино.)
Б е т х о в е н (закуривает длинную трубку, просматривает газету). Император Франц готовится к новой войне с Наполеоном… Задаст Наполеон ему трепку… Хор-р-ро-шую…
Ц м е с к а л ь. Пожалуйста, я прошу тебя.
Б е т х о в е н. Во Франции республика, а мы все чего-то ждем.
Ц м е с к а л ь. Перестань! Хочешь, чтобы полиция нашла нам квартиру?
Ш у п а н ц и г. Ну и что? Платить хозяину не придется.
Б е т х о в е н. Пока у австрийцев есть пиво и сосиски, они на восстание не поднимутся.
Ц м е с к а л ь. Я этого не слышал.
Б е т х о в е н. Оглох сразу. В веселенькое время мы живем. Всего боимся. Шпионят за всеми. Письма распечатывают. Правительство делает все, чтобы убить свободу. Искусство задушено… Мы задыхаемся здесь.
Ц м е с к а л ь. Если ты не прекратишь, я уйду. Сам отвечай.
Ш у п а н ц и г. «Хорошо сидеть в трактире. А во всем остатнем мире — скука, злоба и вражда». К черту вашу политику!
Б е т х о в е н. А ты, Фальстаф, помолчи. Чего ты в этом смыслишь? Только и умеешь играть на своей жалкой скрипке.
Ш у п а н ц и г. Когда родился я на свет, меня качали в зыбке. Прошло не так уж много лет — я стал играть на скрипке… И что толку в этих спорах?
Б е т х о в е н. Простофиля ты этакий! Настоящий артист должен во всем разбираться…
Издалека доносятся звуки скрипки, мужской голос поет: «По разным странам я бродил, и мой сурок со мною. И сыт всегда везде я был, и мой сурок со мною…»
Ш у п а н ц и г. «Сурок»?!