Камчатский Декамерон (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всеволод Шипунский

Камчатский Декамерон

— Есть многое на свете, друг Горацио…

В. Шекспир

Не знаю, читают ли «Декамерон» сейчас, но в пору моей юности это был единственный «эротический источник», к которому припадали все — от заядлых книгочеев до тех, кто книг сроду в руках не держал. Ходила даже легенда среди библиотекарей, что нет-нет, да и явится читатель, разыскивающие книгу какого-то Д. К. Мирона.

Не миновал и я общей участи, и когда мне повезло этот «Декамерон» достать, зачитывался приключениями удачливых любовников и неверных жён с вполне понятным интересом. Но будучи юношей, не чуждым литературы, я всегда удивлялся искусственности сюжетных построений у этого самого Боккаччо, не могущих иметь, по моему разумению, ничего общего с реальной жизнью. В самом деле, жёны там изменяют мужьям буквально у них на глазах, заставив мужа, допустим, сидеть в бочке или, там, сторожить за дверью, в то время как… Одним словом, чистые фантазии сексуально-воспалённого воображения! — так думал я в то время, не подозревая, что по прошествии лет судьба, к примеру, забросит меня на Камчатку, и что вообще она может выдавать такие сюжеты, по сравнению с которыми любой вымысел покажется бледной тенью. «Есть многое на свете, друг Горацио, — мог бы сказать принц Гамлет, — чему никакие фантазии и в подмётки не годятся!» — и был бы совершенно прав.

Случилось то, о чём я рассказываю, лет двадцать тому назад, если не больше, а скорее — больше! Был я тогда значительно моложе (ну, это-то очевидно!), и жили мы в камчатском посёлке Термальный, в то время небольшом, дома на три-четыре, в котором горячей термальной воды было — хоть залейся: булькала она и в раскалённых радиаторах отопления, подавалась и в ванну для купания, немилосердно при этом разъедая трубы. Наполненная ванна красиво отсвечивала голубизной и отдавала сероводородом, к которому, впрочем, все давно привыкли.

Было уже за полночь, когда перед сном жена решила отправить меня вынести мусор: муж не должен слишком расслабляться и забывать о своих обязанностях — обленится. Стояла сырая осенняя ночь, дул ветер, мусорные баки были далеко и мне, помнится, страшно не хотелось. Если бы я только знал, что запомню этот поход с мусором на всю оставшуюся жизнь!.. Понимая, что идти придётся и желая хоть как-то вознаградить себя за сей подвиг, я заявил, что раз она меня посылает, то я пойду, но зато ещё искупаюсь в бассейне («вот тебе!»), и пусть она даст мне полотенце. Полотенце я получил вместе с её неудовольствием (что могут быть за купания без неё!) и указанием в бассейне не засиживаться и не заявиться, не дай бог, обратно среди ночи, когда она уже будет спать.

Тут нужно пояснить, что для жителей Термального искупаться в термальном бассейне в то время проблемой не являлось: как раз возле нашего дома стояло неказистое одноэтажное строение (распределитель термальной воды — т. н. коллектор, плюс баня), во дворе которого и был небольшой бассейн, забором тогда ещё полностью не огороженный и посему доступный всем желающим. А желающих было более чем достаточно: приезжали и из города, который был тогда на Камчатке один, и из Елизово, каковое городом в то время ещё не считалось. И даже в такую глухую полночь я заметил под фонарём у забора одинокий «Москвич» — кто-то явно приехал искупаться.

Завершив «мусорную операцию», я обогнул баню с противоположной от фонаря стороны и оставив ведро за углом, вышел к бассейну, который освещался только этим единственным дальним фонарём и был погружён в полумрак: бетонные бортики его ещё были как-то освещены, но уровень воды был гораздо ниже и свет на неё не падал совсем, поэтому внутренний квадрат самого бассейна казался абсолютно чёрным. «Москвич» был виден и отсюда: внутри его горел свет и шевелились какие-то тени: люди то ли переодевались после купания, то ли уже выпивали и закусывали. Вокруг царила глубокая ночь и не было ни души. Эта картина и сейчас стоит у меня перед глазами.

Было довольно холодно. В темпе раздеваясь у бортика и предвкушая погружение, я неожиданно вздрогнул от голоса, донёсшегося ко мне из темноты бассейна: «И не страшно вам купаться по ночам?» Голос был женский, низкий, что называется «грудной», и он мне сразу понравился: была в нём какая-то обволакивающая нежность, не относящаяся, впрочем, ко мне. Да и обратилась она, я думаю, только чтобы сообщить о своём присутствии, и чтобы я, чего доброго, не разделся догола.

Хоть я и вздрогнул, но отвечал вполне любезно и интеллигентно, что, конечно, страшновато немного, не без того, но при наличии таких отважных ночных купальщиц, как она — совсем напротив, и т. д. и т. п. В воде у нас завязался милый оживлённый диалог ни о чём, из которого, впрочем, можно было понять, что они приехали на том самом «Москвиче», с мужем, с его (или её?) братом и ещё с кем-то, что все, кроме неё, уже накупались и наорались до одури, выпив здесь же, в бассейне, бутылку коньяку и ныряя друг за другом, а сейчас продолжают в машине; что она всего этого терпеть не может, поэтому купается отдельно — предпочитает тишину и одиночество, «романтическое одиночество, я надеюсь?», «о, да!», «то есть, одиночество вдвоём?», «ну, может быть и так, ха-ха-ха…».

Начало было хорошим; мы плавали и передвигались друг возле друга, но в этом полумраке я почти не различал её лица, и даже сейчас не смогу сказать, красива она была или не очень, блондинка или брюнетка, молодая или же средних лет…

Как истинный джентльмен я представился, она тоже назвала себя. Меня завораживал её голос, с придыханием, не звонкий, проникнутый какой-то естественной нежностью — таких голосов я никогда не слышал. И почти сразу же почувствовал, что между нами возникает симпатия, что нас тянет друг к другу… Сейчас, по прошествии стольких лет, я думаю: чем ещё это можно объяснить, если не тем, что называют «любовью с первого взгляда»? Но ведь и «взгляда» в буквальном смысле никакого не было, вот что удивительно! Я реагировал только на голос…

Обращая её внимание, что небо совершенно тёмное, без единой звёзды, я касаюсь её плеча, она смотрит вверх, соглашается, что да, совершенно чёрное, и мы ложимся на спины, устроив головы на деревянных ступеньках, и таращимся в эту непроглядную темь, слегка болтая в воде ногами, которые иногда соприкасаются, отделённые нашей теплой «купелью» и темнотой ночи от всего остального мира… Как мне хорошо с ней, боже!

Потом она решает показать мне самое горячее место в бассейне, ведь если уж греться, так греться; она берёт меня за руку и ведёт, ведёт как-то интимно, что ли — или это мне мерещится, и я иду за ней, как телёнок… А вот и место, где изливается горячая труба, «вы чувствуете?», «да, конечно, отлично!», но здесь немного глубже, и если я ещё могу стоять, то моя спутница до дна не достаёт и одной рукой придерживается за моё плечо, «вот здесь хорошо», «да, прекрасно!».

Проходит несколько минут, наполненных разговором о чудесных свойствах термальных вод и ощущением электрического напряжения между нами, прежде чем я осмеливаюсь опустить руку на её талию. Небольшое замешательство, лёгкое волнение, «ничего, не беспокойтесь, буду вас просто поддерживать, так не утонете», она не возражает и ручеёк разговора журчит дальше, а в моих руках остаётся прекрасная талия, которую я с хорошо скрытым волнением, продолжая небрежно вести разговор, исследую: она божественно узкая, с упругой кожей, а к низу шире, круче… боже, а где же плавки?.. похоже, их совсем нет… но это, конечно, вздор, всё на месте, просто гораздо ниже, чем я ожидал: это узкие плавки, может быть т. н. «бикини». Эти «исследования» приводят меня в такое волнение, что я начинаю теряться и отвечаю невпопад. На неё же все эти манипуляции, похоже, не производят ни малейшего впечатления…

Нечего и говорить, что моя «сокупальщица» страшно меня возбуждает и я, конечно же, хочу её, но может ли вообще об ЭТОМ идти речь?!.. То, что она замужем — ещё бы полбеды, но ведь и муж, и родственники здесь, рядом, и могут подойти в любую минуту… И, кроме того, так ли уж я успел ей понравиться, чтобы… Кажется, мои поддержки за талию и несмелые движения рук её только веселят, но ничуть не волнуют… С другой стороны, если б они были ей неприятны, то какое могло бы быть веселье?..

Все эти сомнения не единожды прокручиваются у меня в голове, прежде чем я отваживаюсь на решающий эксперимент: в воде незаметно спускаю с её плеч обе лямки купальника. Она действительно ничего не замечает, лямочки плавают в воде и, собственно, ничего не происходит, пока я, держа её за талию, не приподнимаю её чуть-чуть. И тогда, освобождённые из плена, в «лунных» бликах на поверхности всплывают две объёмные, округло-продолговатые формы, в которые я, уже не сдерживаясь, погружаю лицо…

Этого она, видимо, никак не ожидала: она ахает, трепещет, пытается оттолкнуть мою голову и вернуть лямочки на место, но губы мои уже нашли в воде плотный, как вишня, сосок, и теперь совершенно не в силах с ним расстаться. «Нет, что ты, нельзя!.. — шепчет она, — муж здесь!.. потом!..». Я не спорю — рот у меня занят, но это «потом» уже сблизило нас, мы уже на «ты», и я чувствую, как руки, которые отталкивали мою голову, начинают обнимать её. Забывая дышать, я меняю соски, исследуя языком то правый, то левый; я хочу свести их вместе, чтобы почувствовать во рту сразу две вишни. Когда это мне почти удаётся, я слышу её глубокий вздох и, как бы смиряясь с неизбежным, она мягко охватывает меня ногами.

Ощущение её бёдер сводит меня с ума: я впиваюсь в её губы, непослушными руками приспускаю на ней плавки, стискиваю её в объятьях — и начинается наше погружение в нирвану, всё глубже и глубже, пока мы полностью не растворяемся в её ритмических волнах…

…Удар молнии непосредственно в наш бассейн вместе с грохотом разорвавшейся бомбы не подействовал бы на нас с такой силой, как голос, раздавшийся над нашими головами в тот самый момент, когда мы с моей русалкой уже побывали на всех райских небесах и приближались к последнему из них, седьмому.

— Ну, где ты тут, Людок? — раздался сверху мужской бас с несколько пьяной интонацией. — Зову, зову… Ты чего тут, утопла?

Мы настолько окаменели, что лишились не только дара речи, но и способности дышать. Почему-то я сразу понял, что о моём присутствии мужик не подозревает, и после света фонаря пока ещё ничего в бассейне не видит, но это не надолго. Ничего не соображая, я действовал совершенно инстинктивно и, как оказалось, единственно правильным образом: набрав побольше воздуха и разъединившись с моей ундиной, я тихо погрузился прямо между её ногами на самое дно и как подводная лодка, без единого всплеска, взял курс на самый тёмный и дальний угол бассейна. Совершив порядочный проплыв и уже задыхаясь, я ощупью определил, что прибыл на место. Тут нужно было всплыть абсолютно бесшумно, и хотя потребность вдохнуть просто разрывала меня, мне это удалось: я всплыл тихо-тихо и замер там, почти не дыша.

Тем временем Люда, видя, что любовник её исчез — как «сквозь воду» провалился, и поэтому, может быть, ещё можно как-то спастись, вышла из ступора и обрела дар речи. Она отвечала мужу (а это был именно он) голосом несколько охрипшим, но довольно уверенным, что она, конечно, не «утопла», а наслаждается купанием, тишиной, расслабляет нервы, и зачем это нужно ходить её дёргать — она не понимает. В конце её голос уже вполне окреп, и в нём слышалось искреннее возмущение отсутствием у мужа всякой чуткости.

Он же вообще был, видимо, из тех мужей, которые вызывают у жен раздражение одним своим присутствием — бывают такие неудачные пары. Чувствовалось, что был он и простоват, и грубоват для своей супруги, долго, видать, её выхаживал, завлекал автомашиной (в то время машина была — ого-го!) и, в конце концов «срубил дерево не по себе». Скажу сразу, что особого сочувствия — хотя бы из простой мужской солидарности, как к пострадавшему на «мужском фронте» — он у меня не вызвал.

«А когда это бывало, — спросите вы, — чтоб любовник сочувствовал обманутому мужу? Сроду такого не было!..» Нет, друзья, вы не правы: бывает и такое, когда донжуаны не шпагами мужей протыкают, а протягивают им руку искренней дружбы, а жён, наоборот, начинают презирать. Да мало ли бывает случаев в области любовных отношений!.. Как-нибудь я вам расскажу, если захотите.

Но это потом, позже… А сейчас — воистину! — явился этот мужик, что называется, «не вовремя», как чёрт из бутылки. Тут я вполне мог бы поддержать мою подругу, имей я «право голоса» в данной ситуации. Но в этот момент я представлял собой настоящую статую, эдакого подводного атланта: недвижного, немого, почти бездыханного и тоже голого, только без фигового листка. Мужик же, само собой разумеется, совершенно не понимал, в чём он провинился перед супругой, и пребывал в пьяном благодушии.

— Да кто дёргает, Людок!.. Просто Юрка говорит: «Зови Люду, а то пиво закончится». Ну, я зову, а ты молчишь… Подхожу, слышу — стонешь, распарилась… Хватит уж, пойдём лучше пивка холодненького…

Тут нужно заметить, что в то время рыбы — красной, копчёной, деликатесной — было на Камчатке сколько угодно, а вот пиво считалось большим дефицитом и доставалось оно с боем. Пивных «пунктов» было раз, два — и обчёлся, и т`олпы там собирались — нечеловеческие!.. С огромными канистрами озверевшие могучие мужики (пиво доставалось только сильному!) с «группами поддержки» шли на приступ пивного ларька под бессильный рёв возмущённой толпы, понимавшей, что ей-то пива, скорее всего не достанется! Сотни литров пива закупались «в наглую», без очереди. Это надо было видеть! Почти всегда дежурила милиция, но… положения дел это обычно не меняло. Сами понимаете, что и относились к этому напитку трепетно. Но Люда «почему-то» отреагировала по-другому.