— Как хочешь… Только объяснись!
— Видишь ли… Ты спрашивал, почему я устроил представление во дворце. У меня были причины, но об одной я умолчал, хотя следовало бы назвать её в первую очередь. Впрочем, тогда я ещё не был совершенно уверен…
Вигер едва сдерживался, чтобы не залепить мне пощёчину:
— Да в чём ты не был уверен?
— Мне нужно было убедить придворных, что какое-то время буду находиться под стражей, чтобы злоумышленник чувствовал себя спокойно.
— Злоумышленник? А придворные с какого ххага здесь приплетены?
— Покушение совершалось с помощью оружия, которое могло попасть в город только незаконным путём.
— И что? Есть же разные способы.
— Я проверил все возможные каналы. Веера не пропадали с таможенного склада и не ввозились контрабандно. А это значит…
Ра-Кен соображал ничуть не медленнее, а во многих случаях куда быстрее меня:
— Кто-то из знати?
— Сто против одного.
— Есть идеи?
— Ни одной. Прости, Виг.
Удивлённые серые глаза:
— За что?
— Я должен был сказать сразу, хотя… Ничего бы не изменилось. Веер исчез, следовательно, кто-то заходил в дом Сойнера и видел, что произошло. И этот кто-то вряд ли был обыкновенным воришкой. Знатный злодей наверняка уже получил известие о провале своего плана и затаился… Эту партию я проиграл вчистую.
— Но игра ещё не закончена!
Лицо Ра-Кена выразило ожесточённую готовность. К чему бы то ни было.
— Я сделаю всё, что смогу, Рэй. Если тот мертвец имеет для тебя значение, дознаватели восстановят каждый его вдох, каждый шаг.
— Надеюсь, у тебя получится. Только, Виг…
— Да?
— Ты понимаешь, что расследование должно проводиться тихо?
— Кому ты говоришь? Всё сделаем в лучшем виде! А ты постарайся отдохнуть, понял?
Отдохнуть, да уж… Теперь и в тюрьме невозможно чувствовать себя спокойно: злоумышленник знает, что орудие его замыслов погибло, а это могло произойти только в одном-единственном случае. При встрече со мной. Да ещё этот клятый веер со следами моих упражнений в водяной магии… Плохо, очень плохо. Я не просто выдал себя с головой, но ещё открыл одну из своих сильных сторон. А преимущества легко превратить в уязвимые места, особенно при должном умении.
Двенадцатый день месяца Первых Гроз
Со времени моего последнего посещения (правильнее было бы говорить «пребывания», но так я называю свидания с тюрьмой, затягивающиеся не менее чем на неделю) повар на тюремной кухне не сменился, а стало быть, не следовало удивляться находкам в подгорелой каше кусков костлявой рыбы. Я и не удивлялся — просто выудил их и разложил по краям миски. Конечно, рыбьи останки норовили сползти вниз, и приходилось время от времени возвращать их обратно, подальше от пищи, которую ещё можно было затолкать в свой живот без особого вреда для здоровья.
И всё же, как я ни старался отвлечься от пережёвывания вместе с кашей одних и тех же мыслей, ничего не получалось. Совершённые ошибки вставали перед глазами вновь и вновь, с каждым разом обрастая всё новыми отягчающими последствиями, порождёнными по большей части моим воображением, но, как и всякая фантазия, возникшими отнюдь не на пустом месте.
С веером сглупил сам, без вопросов. Ну что мешало мне нагнуться, подобрать мерзкую вещицу и унести с собой? Наверное, уже болтающийся у пояса её близнец. А ещё — голова, занятая совсем другими проблемами. Честно говоря, прошлое погибшей девицы занимало меня больше, чем забота о заметании следов. Да можно ли было предположить, что за время, прошедшее от моего выхода из особняка Сойнера и до появления в нём Вигера, кто-то окажется там и утащит очень важную вещь? Можно ли было…
Можно.