— Тебя подвезти?
— Разве ты не на свидании?
— Что? Нет. Я встречался с друзьями, но ничего страшного. Я отвезу тебя домой.
Я оглянулась, чтобы увидеть, как от его улыбки появляются ямочки. Я ненавидела их. Из-за них все девчонки в школе сходили с ума, но на меня они производили обратный эффект.
Давным-давно Остин был моим лучшим другом. С ним я делилась всеми своими секретами. Только он знал, что это я разбила айпад сестры. Он держал меня за руку, когда умерла моя бабушка. Он знал все обо мне, как и я знала все о нем. Но это было шесть лет назад. Сейчас я знала его пополняющийся список завоеванных девушек, а он — мое имя.
— Джэйд! — Я повернула голову и увидела, как сестра выходит из ресторана с такими же слезами, какие были у меня. — Вот же дерьмо. Пошли, мама уже едет. Я сказала ей встретить нас через дорогу.
Остин поник.
— Кажется, тебя не нужно подвозить.
— Нет, не нужно.
Я пошла к сестре.
— Джэйд?
Я развернулась к нему лицом:
— Да? — Какого черта ему еще нужно?
— Завтра на пляже будет вечеринка. Ты придешь?
— Не знаю. А что?
— Я просто подумал, что это взбодрит тебя немного. На вечеринках никто долго не грустит. — Он снова улыбнулся глупой улыбкой. — Может, тогда поболтаем?
Он это сейчас серьезно?
— Не думаю.
— Почему? Потому что твой парень разозлится?
— Нет. Потому что я тебя терпеть не могу!
Я развернулась и продолжила свой путь. У меня не было настроения рассказывать ему, что две недели назад мы с Гарретом расстались.
Глава 2
Когда я открывала дверь маминой машины, сердце все еще мчалось вскачь. Я поверить не могла, что только что разговаривала с Остином Эвансом. В последний раз, когда мы разговаривали, он извинялся за то, что насмехался и мучил меня после того, как я, словно последняя дура, поцеловала его. Этот поцелуй был одной из моих самых огромных ошибок. Да, мне тогда было только десять, но я до сих пор испытывала стыд. И больше всего на свете жалела именно о том поцелуе.
— Девочки, как вы? — спросила нас мама, отъезжая от ресторана.
— Нормально. А ты как? Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Кэрри.
— Я в порядке. Простите, что не предупредила вас, девочки, но ваш папа просил ничего не говорить.
Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить дрожащий голос:
— Мы пройдем через это, как проходили через все остальное.
Мама была совершенно разбита, когда отец ушел из дома, признавшись, что изменяет ей. Она замкнулась в себе и два месяца не выходила из своей комнаты, желая только плакать и спать. Мы с Кэрри по очереди заботились о ней.
Мама настаивала, что мы должны переехать из Сиско-Бич. Она не хотела жить в том же городе, в котором жил отец с той женщиной. Я не винила ее. Мне тоже хотелось уехать от них подальше. И ничего не изменилось.