Мы пожимаем руки.
10. Одну Долгую Неделю Спустя
ТОМ
Это становится нелепым. Брахт также думает. Он хмуро смотрит на меня через стол во время завтрака.
Прошла неделя с тех пор, как эта женщина была подо мной в лодочном домике, и всё, о чём я могу думать – это та женщина подо мной в лодочном домике.
Нет… это совсем не так. Я также думаю о её сиськах у меня в рту, о моих руках обхватывающие её везде, о том, как она целовала меня, о том, как будто умирала от нехватки кислорода, и я был этим необходимым воздухом. Я даже думаю о её имени: Бринн, Бринн, Бринн. Оно превратилось в небольшую мантру в моей голове, и я начинаю уже сходить с ума.
Мне тридцать восемь лет, и у меня было несколько сексуальных приключений в жизни. Буквально, приключений. Я разъезжал по всему миру, снимая эпизоды «Mr. Fixit Quick» для H&G, с длинными перерывами между съёмками, где я, возможно, переспал с одной или двумя, или четырьмя местными женщинами, но никогда ни одно из таких воспоминаний не застревало в моей голове, как моя ночь с Бринн.
Брахт хлопает рукой по столу. – Прекращай это! – говорит он. – Ты такой депрессивный, и это чертовски отвлекает.
Мы в ресторане Вольфганга пытаемся цивилизованно позавтракать. Я заказал завтрак для любителей мясного, а Брахт – подсушенные тосты и яйца-пашот. В такие моменты, я сомневаюсь в его мужественности. Я также задаюсь вопросом, почему он настаивает, чтобы все вокруг называли его Брахтом. Я тоже мог бы сменить фамилию, если бы мою семью также поносили, как и его.
Но не Брахт. Брахт – это худшее имя, которое я когда-либо слышал.
Но я отвлёкся.
- Прости, - говорю я без энтузиазма. – Я не могу перестать думать о ней. Я имею в виду, что это было… это было… - я не могу подобрать слова для этого. Импульсивно. Горячо. Это закоротило мой мозг, и у меня осталось не так уж и много дополнительного пространства в моей черепушке, если на то пошло.
- Это как будто ты снимался в порнушке в прямом эфире. Ты, играющий роль садовника. Она, горячая, одинокая тусовщица.
- Я не садовник.
- Она не знала об этом.
- Это мы так думаем. Мы думаем, что она не знала, - говорю я.
Брахт смотрит на меня.
Я действительно надеюсь, что он оказался прав, и она не знала, кто я. Потому что это даст ей прекрасный повод не звонить мне, или хотя бы оставить где-то на видном месте визитную карточку.
- Как так получилось, что ты позволил этому идеальному созданию сбежать, не назвав тебе свою фамилию? – интересуется мой лучший друг. – Ты всегда такой учтивый. Обычно ты разузнаешь целую историю жизни цыпочки, прежде чем дело доходит до траха.
- Обычно, - соглашаюсь. Может, поэтому в этот раз было так потрясающе. Необузданно. Аутентично. Крышесносно. – После этого она исчезла, как Золушка в полночь. – Я проскользнул в ванную, чтобы избавиться от презерватива, а когда вернулся, она просто… ушла. – Не знаю, насколько здравомыслящим я был в тот момент. Я едва успел закончить заказ в течение трёх дней после этого. – Секс был действительно хорош.
- Чёрт, - говорит Брахт.
- Чёрт, - соглашаюсь.
- Жаль, что твоя Золушка не оставила туфельку. – Он смеётся над собственной шуткой.
- Не туфельку, нет. Но у меня есть её трусики.
Он садится прямее. – У тебя есть её трусики?
- Точно. – Они сейчас в моей прикроватной тумбочке. Звучит жутковато, но, если бы она решила оставить визитку, я бы сохранил её.
Брахт кладёт обе руки на стол. – Ну, вот тебе и подсказка! Если они необычные, мы могли бы найти её таким образом.
- Что? Не получится.
- Получится, - торжественно говорит он. – Опиши их.
- Они пионо-розовые с эластичной резинкой цвета экспрессо, - произношу я, слишком поздно понимая, что точность такого описания заставит его заржать.
Так и происходит.