— Отмой! — приказал Марк.
Дебелая, нехотя, поднялась, подобрала с пола испачканный меч и, вихляя задом, побрела к двери. Глядя на то, как лениво перекатываются ее толстые окорока, Марк не смог удержать желания пустил ей вдогонку кубок. Тот угодил девице в спину. Девица взвизгнула от боли, подпрыгнула и во всю прыть помчалась прочь.
Меткий бросок и вид убегающей толстухи доставили Марку некоторое удовольствие, и он обратился к компаньону уже не столь воинственно:
— Вставай, Кай, — после чего принялся за поиски сандалий.
После некоторого времени правый нашелся на скатерти, в луже пролитого вина, а левый почему-то под головой у Кая.
— Уже полдень, — напомнил Марк, выдирая свою сандалию. — Надо выбираться из этой помойки.
— По мне хоть нужник, — промямлил Кай и перевернулся с бока на бок. — Я не встану. Лучше убей меня.
Марк, обувшись, склонился над товарищем и сгреб его в охапку.
— Отстань, — простонал Кай.
Не обращая внимания на вялые протесты компаньона, Марк взвалил его на спину и вынес из розария в сад.
— Куда ты меня несешь? Что тебе от меня надо?
Марк, оставив вопросы компаньона без ответа, донес его до края бассейна и сбросил компаньона в воду.
— Это невообразимо! Это просто дикость! — негодовал Кай, сидя на войлоке в бедуинской корчме, куда товарищи попали после публичного дома. — Ты мог запросто утопить меня, ты это понимаешь?
В корчме было жарко и дымно. Марк жадно хлебал верблюжью похлебку, а Кай дожидался, когда ему принесут пальмовую араку.
— Это все от невежества. У тебя нет ни малейшего представления об анатомии и устройстве человека… Ты что ухмыляешься?
Марк не ответил, только шумно потянул из глиняной миски.
— Ты всегда пропускал уроки и никогда не проявлял усердия в учебе. А если был хоть чуточку усердней, то знал бы, что во сне человек живет лишь наполовину, он все равно что наполовину мертвый. Скажи, трудно ли убить полуживого?
Марк пожал плечами.
— Когда спящего человека бросают в воду, с ним может случиться что угодно. Сердце может остановиться, кровь хлынуть в голову… да мало ли, что! Ты хоть и друг мне, но мне порою бывает странно глядеть на то, какой ты невежественный.
Марк утер пот с лица рукавом туники.
— Не ухмыляйся! Не ухмыляйся мне в лицо! — взвизгнул Кай. — Хотя бы притворись, что тебе стыдно.
Марк примирительно кивнул головой и сказал товарищу:
— Успокойся, вон несут твою араку.
Кай вздохнул.
— Тебя не исправить.
Он принял араку с подноса у служки и вздохнул во второй раз.
— Жаль мне тебя, — Кай печальным взором посмотрел на друга, который заканчивал с верблюжьем супом. — Неужто вкусно?
Марк неопределенно пожал плечами.
— Для меня это не важно.
— А что важно?