— Энди? — задала я вопрос и увидела, как Кристина поджала губы и в волнении прикрыла глаза.
— Он знает, — ответила она, качая головой. — Он догадался. — Кристина встряхнула шейкер со льдом и спиртным и сказала: — Я уезжаю в Атланту через две недели. Энди до сих пор против, но я не могу остаться. Я чувствую вину, понимаешь?
— За то, что не любишь его?
— Я пришла к выводу, что люблю их обоих, — ответила Кристина, сначала глянув в сторону столика мужчин, а потом с беспокойством на меня. — Только прошу не нужно ненавидеть меня.
— Это ты должна была ненавидеть меня. Ты могла бы сделать всё по-другому. Но даже не приняла брошенный вызов.
От обжигающего напитка перехватило горло, и я только покачала головой.
— У меня то и шанса не было, — повернувшись ко мне, заметила она. — Я так рада за вас двоих.
Я пожала плечами.
— Это была сказка и сейчас наступила полночь. Как я справлюсь без тебя?
— Не думай об этом, — сказала Кристина уверенно. — Кроме того, я буду всего в пяти часах езды.
— Как бы мне хотелось, чтобы всё сложилось иначе, — проговорила я задумчиво.
— Мне тоже. Но, знаешь, — заявила она дрожащим голосом, — я найду его. Он где-то есть. Или... нет. К черту. Это он найдет меня.
— Выпьем за это, — согласилась я. Кристина наполнила наши стаканы, и я опрокинула в себя сладкий, но крепкий коктейль.
Через час мы обе хорошенько надрались. Было опрокинуто слишком много шотов, и в конце, пока злые посетители ждали своё пиво, мы обливали друг друга из барных пистолетов.
Мы уже сотню раз сказали друг другу «я люблю тебя». Рейф, глядя на нас, только ухмылялся, а Энди, попытавшись отобрать пистолеты, полностью вымок. Совершенно мокрая и всё еще в расстроенных чувствах, я взглянула на Рейфа. И вот тут-то я поняла, что совершила ошибку, потому что меня накрыло. Похоже, моё подавленное состояние проявилось во всей красе. Очнулась я пару минут спустя, в «Джипе» Рейфа: я смотрела на небо и старалась вспомнить, как нужно дышать.
Через несколько часов, закончив помогать Рейфу упаковывать вещи, я лежала в его объятиях и пялилась в темноте на вентилятор на потолке. Комнату тускло освещала луна в окне и синие огоньки наших заряжавшихся айфонов. Мне не удавалось заставить себя смотреть куда-нибудь ещё. Я помнила, что на полу возле ванной стояли его сумки с упакованным самым необходимым уже не на недели, а на месяцы. Я понимала, что на моем брелоке на столике рядом с сумками появился запасной ключ от его «Джипа». Рейф не особо вдавался в подробности, но, похоже, скоро вся комната опустеет, и он будет жить в Денвере, а я останусь в Чарльстоне.
Рейф уезжал.
Он уезжал, чтобы начать карьеру в высшей лиге, и эта карьера, возможно, станет нашим концом. Я пялилась на вращающийся вентилятор. Рейф обнял меня крепче. С момента, когда я благодаря ему почувствовала себя снова цельной, прошло всего несколько часов. И вот сейчас, при взгляде на его лицо, я снова чувствовала себя разбитой. Не отваживаясь взглянуть на него, не зная, спал он или нет, я прошептала в темноту:
— Рейф?
— Да, малышка?
Поняв, что сейчас ему так же грустно, как и мне, я почувствовала подступившие к горлу слёзы.
— Научи меня сохранять спокойствие.
Он прикоснулся губами к моему виску, и в груди у меня резко что-то оборвалось. Я с трудом подавила рыдание. Мягкие губы легонько коснулись моего плеча, а потом он нежно прошептал мне на ухо:
— Не могу.
— Почему? — послышался мой дрожащий голос.
Рейф прижал меня к себе крепче и прошептал снова:
— Я люблю тебя такой, какая ты есть.
— Эгоистично.
— Когда дело касается тебя, так всегда будет.
— Обещаешь?