— Я не так воспитана. Просто привязалось.
— Мне нравится.
— Да, ну... ты же поймешь, когда я говорю серьёзно. Это как восклицательный знак, только вербальный. Ты не понимаешь, потому что через каждое слово используешь крепкие словечки, — сказала я, сделала глоток вина и положила салфетку на тарелку. — Было очень вкусно, спасибо.
Рейф улыбнулся и, отпив пива, ответил:
— Пожалуйста.
— Рейф, — спросила я, когда он уставился на болото, — чем бы ты занимался, если бы не играл в бейсбол?
Он и бровью не повёл.
— Мужской эскорт.
Я прищурилась, а он тихо засмеялся:
— Я играл всю свою жизнь, поэтому ни разу об этом не думал.
— А что, если бы ты всё-таки не играл?
— Мужской эскорт.
— Это было не смешно и в первый раз, — фыркнула я презрительно.
Рейф поставил пиво на стол и вытер потные ладони о брюки:
— Бейсбол был всегда.
Потом задумчиво посмотрел на меня через стол.
— Когда мой отец купил мне первую перчатку, я отказывался снимать её неделю, — тихо засмеялся он. — Мне было три года, и, по словам моей матери, я купался в ней, ел и спал. Она стала частью меня настолько, Элис, что другого будущего никогда и не предполагалось. Я до сих пор храню ту перчатку.
— А что ты будешь делать, когда всё закончится?
— Это не закончится, Элис.
Я бросила на него многозначительный взгляд:
— Не очень похоже на правду.
Рейф закатил глаза:
— Давай, испорть мне всю романтику бейсбола. Ты рассказала все шутки, и мы подходим к кульминации?
— Прости, — поморщилась я.
— Элис, — Рейф схватил мою руку над столом и, потянув к себе, заставил усесться ему на колени. Я повернулась к нему, и он продолжил: — Это не закончится, потому что даже когда я не буду играть, я не перестану любить бейсбол. Так или иначе, он останется частью меня. Я всё равно буду иметь к нему отношение. И я не перестану чувствовать идеально сидящую на руке кожаную перчатку.
— Это так круто, — сказала я. Мои глаза поддернуло поволокой, а от вида его губ меня охватило легкое оцепенение. — То же самое я чувствую, когда летаю.
— Элис, тебе нужно вернуться в воздух.
— Я знаю. Я вернусь, — ответила я, уткнувшись носом ему в шею, и провела ладонью по гладко выбритой скуле. — Что-то ещё есть в твоем будущем?
Рейф ухмыльнулся:
— Я вижу в своей кровати малышку с убийственным телом и красивыми карими глазами… Погоди-ка, — он постучал кончиками пальцев по своему виску, — она в наморднике.