Пошатываясь, сняла с себя отвратительный сувенир и, шаркая, пошла в гостиную искать свое платье.
Затем взяла свой мобильный и вызвала такси. Четыре минуты.
Вернувшись в его спальню, я расхаживала из угла в угол, кипя от гнева. В душе была слышна текущая вода. Дав волю своей внутренней Уизер, я быстро вытащила из ящика все футболки и крикнула Рейфу.
— Я займусь завтраком.
Ответа не было. Я побежала на кухню и положила футболки на кухонную стойку. Их было как минимум двенадцать. Следуя своему плану, услышала сигнал подъехавшего такси. Я окинула взглядом гостиную, проверяя, не забыла ли чего, и быстро восхитилась вкусом Рейфа. Его обитель не была похожа на жилище плейбоя. И вдруг мне стало грустно — я больше не увижу этот дом. Убедившись, что все моё при мне, я вышла и закрыла за собой дверь, оставив внутри огромную часть своей гордости.
10 глава
Мылся я быстро. В голове была только одна мысль: Элис и её губы. Мне хотелось заставить её стонать и видеть её глаза, когда она будет кончать. Её карие глаза сделали со мной то, чего я не мог, да и не хотел объяснять. Они стали для меня наркотиком, и я с нетерпением ждал очередной дозы. Сегодня мне нужно было ехать в Саванну на серию из четырех игр на ближайшие две недели. Вдруг стало интересно, приедет ли она посмотреть игру и останется ли потом со мной? Мне хотелось, чтобы она была там со мной, и я улыбнулся этой мысли. Воспоминания о том, как я был внутри её тела, заставили меня снова загореться огнём. Я уже и не помню, когда в последний раз женщина утоляла мою жажду. А эта женщина... эта женщина стала для меня всем. Её умения прошлым вечером были для меня большим открытием. Я никак не мог поверить, что в её постели был только один мужчина. Я сотру из её памяти все воспоминания об этом придурке. Я попросил её быть моей, и она отказалась, но, если честно, я уже был готов добиваться её. В любом случае, с момента нашей встречи я только этим и занимался. Нетерпение бурлило внутри. Игра начнётся, как только я выйду из ванной.
Я вытирался полотенцем, когда, почувствовав ужасный запах чего-то горелого, крикнул Элис:
— У тебя там всё в порядке?
Несколькими секундами позже включилась сигнализация. Залетев на кухню, я увидел футболки: одна дымилась на плите, остальные лежали на кухонном столе.
— Что за чёрт?! — я осмотрел гостиную. — ЭЛИС? — Но всё было зря. Она ушла. Я убрал с плиты испорченную футболку, положил её под струю воды, а потом выключил сигнализацию. Стоя в растерянности посередине кухни, я думал, что же она могла себе напридумывать, и тут до меня дошло.
Чё-ёрт!
Сидя на заднем сиденье седана, я взглянула на телефон и вздохнула.
— Привет, мам!
— Элис, как ты? — я закатила глаза. Её голос звучал беспристрастно, как будто этот звонок был частью ежедневной рутины.
— Ма, я в порядке.
— У меня всё хорошо. Спасибо, что спросила.
— Прости, что не спросила. Я расстроена.
Наш разговор прервал сигнал другого вызова, но я увидела имя Рейфа и проигнорировала его. Телефон я проверила только, когда водитель такси заезжал на парковку возле бара.
Рейф: Позвони мне СЕЙЧАС ЖЕ!
Водителю, кроме адреса, я не сказала ни слова — я знала, что он внимательно за мной наблюдает. Потом я вышла из машины и села в свой «Приус». Мне оставалось только одно: проехать по своей «дороге позора» во вчерашней одежде и говорить со своей мамой-пуританкой.
Это Рейф виноват в том, что ты так себя чувствуешь. Не забывай об этом.
— Так что тебя расстраивает?
— Работа, конечно, — сказала я сухим тоном. Этот тон был для матери приемлемым. Любое моё проявление возбуждения или оживления всегда считалось лишним. У этой женщины была аллергия на счастье.
— Думаю, ты справишься. Ты всегда была умной девочкой.
— Спасибо, — комплимент позволил сменить тему, поэтому я искренне спросила. — Мам, как ты?
Она битых двадцать минут рассказывала мне о церкви, о скандале в небольшом бридж-клубе, в котором обнаружилась... она понизила голос до шёпота «неверность мужа и жены двух игроков».
Я слушала её вполуха, одновременно ругала себя за то, что допустила симпатию к Рейфу.
Но он был таким нежным, таким совершенным. По моей щеке скатилась одинокая слеза.
Конец дружбе.