— Я не поэтому тебя поцеловал, — серьезно сказал он.
— Рейф, вернись на поле, — услышала я рев позади себя. — Я обернулась и увидела тренера, который смотрел на меня.
— Леди, вам нельзя здесь находиться.
— Простите, — сказала я, пока он внимательно меня рассматривал.
Я услышала их спор, пока выходила из коридора, и как тренер назвал меня «жалкой киской». Меня сразу же обвинили в неудачах Рейфа на игре. Я поспешила вернуться на трибуну к Голландке.
— Тебе нельзя туда входить.
— Я уже поняла, — ответила я, краснея. Энди посмотрел на меня со скамейки запасных и пошел на поле. Я ему улыбнулась, он не ответил на мою улыбку. Я прошептала «извини», на что он кивнул, а Рейф занял свою позицию. Голландка не разжимала кулаков во время его первой подачи. Его вторая подача привлекла мое внимание. Я смотрела него, он совсем не выглядел раздраженным. Меня круто поцеловали. О таком поцелуе женщина мечтает всю жизнь. Такой поцелуй поддерживает сексуальное влечение много месяцев, а то и лет.
Когда я увидела, как судья показал, что бэттер вне игры, не смогла сдержать улыбку, а Голландка с подозрением посмотрела на меня.
— Что ты с ним сделала?
— Ничего особенного, — ответила я, смотря на очередную прекрасную подачу Рейфа.
Может быть, он и не был раздражен, но точно вскружил мне голову.
— Хорошо сыграл, Рейф, — похвалил меня наш менеджер Джон, пока я вытирался. Я посмотрел на него, уверенный что, он собирался читать мне нотации, ну, или хотя бы дать нагоняй. Мой менеджер вообще редко разговаривал со мной вне офиса. Я принял это за хороший знак.
— Дело не в ней.
— Ты не можешь позволить себе…
— Я сыграл достаточно сезонов, — я стянул футболку и невозмутимо продолжил, — дело не в девушке.
— За тобой следят, Рейф.
— Я в курсе, — уверенно ответил я. — Я в порядке.
— Ладно, — выплюнул он, презрительно скривив рот. — Завтрашняя встреча отменяется. Договорись с Родом о переносе.
Я кивнул, даже не пытаясь выяснить причину. Он играл в свои игры. Я в свои.
Впереди был столь редкий выходной, поэтому я сразу же подумал об Элис и написал ей.
Рейф: Встретимся завтра у Энди в семь.
Затем я посмотрел на сообщение ниже.
Неизвестный номер: Сын, мне нужно с тобой поговорить.
Я закинул телефон в шкафчик и пошел в душ. Когда я говорил Джону, что дело не в Элис, я не лгал. Мой отец написал мне за несколько часов до игры. Всю мою жизнь только один человек, Мартин Хембри, мог вывести меня из игры, ну, и то дерьмо, которое он выливал на меня.
Он сыграл не последнюю роль в моей жизни, но в отличие от моего заинтересованного менеджера, мой отец преследовал свои интересы. Мартин Хембри был главной причиной, по которой я до сих пор не играл в высшей лиге. Этот мужчина привил мне любовь к мячу, желание жить игрой и дышать ей, но не передал мне никакого таланта и упорства. Он не учил меня играть, но приписывал себе мои успехи. Как и моя мама, он только брал и брал, пока я не отплатил за обиду, что стоило мне нескольких лет моей карьеры.
Нет, из игры меня определенно вывела не девушка. Эта девушка спасла игру.
Я узнал ее вкус, и он пропитал все во мне, мои губы, мой язык. Она сделала меня таким твердым, что я был возбужден всю игру. Я мечтал погрузить свое лицо между ее ног и услышать ее стон, который был словно музыка для моих ушей. Я хотел поцеловать каждый дюйм ее тела и погрузиться в нее так глубоко, что она забудет, как дышать. А затем я бы ее оттрахал, каждым толчком, возвращая ее к жизни.
Я всегда был предан игре, я никогда не изменял этой привязанности, никогда. Поцеловав Элис, когда впереди оставалось еще несколько иннингов, я впервые предал свою первую любовь, и это было чертовски замечательно.
Я знал, что этот трюк никогда больше не повторится. Я понимал, что мои наблюдатели заметили ее уход с поля и мои успешные подачи после этого. Если за мной следили — а я знал, что это так — пусть увидят. Пусть они все увидят.
Я захлопнул шкафчик и рванул к машине. Я не пошел в бар Энди, у меня была для этого причина.