Посадив ее в «Джип», я заметил, что она дрожит. Она неустанно гребла на протяжении шести часов. Ей придется нелегко утром.
Положив ее доску на крышу машины, я сел за руль.
— Я даже не знаю, где я, — пожаловалась она, посмотрев на меня. Она выглядела совершенно потерянной, ее голос сорвался.
— Ты же со мной, все в порядке, — ответил я, сжав ее бедро.
Заиграла песня группы Zac Brown Band «Free», пока я заводил машину, и мы тронулись с места.
— Я оставила машину у ряда домов с причалом. У меня нет телефона. Я даже не помню название этого места.
— Это парковка Лаки. Я ему позвоню и скажу, что мы заберем ее завтра утром.
— Подожди… Что?
— Ты не чувствуешь рук, как ты собираешься вести машину? Где ты живешь?
— Ох… — она назвала свой адрес, и мы поехали дальше.
— Красивая песня, — прошептала она и откинулась на сиденье с выражением боли на лице.
— Напоминает мне о тебе, — не подумав, ляпнул я.
— Правда? Песня напоминает обо мне?
— Ага, — ответил я, ругая себя за то, что проговорился.
— Так ты думал обо мне?
ГОСПОДИ! Эта женщина совсем не фильтрует свою речь. Совсем не заботится о чувствах других, просто задает вопрос, на который так трудно ответить.
— Ага, думал. Ты рассказала о своей маме, а потом я услышал эту песню.
— Ох, — сказала она, скрестив руки и потирая бицепсы. — Это мило.
Затем последовали минуты тишины, пока она прислушивалась к словам. Я знаю, она делала именно это.
— Мой герой, — услышал я ее шепот, посмотрел на нее, она мне улыбнулась и закрыла глаза. В этот миг она была самой прекрасной женщиной на планете.
Мне нравилось, когда она меня хвалила. И мне плевать, что из-за нее я чувствовал себя самовлюбленным.
— Вот мы и на месте, — услышала я шепот Рейфа, пока он открывал водительскую дверцу. Я была полностью истощена, мои губы потрескались. Я пыталась пошевелиться, но все было тщетно. Глаза наполнились слезами боли.
— Я обожаю этот город, но мы совершенно несовместимы, я — ходячая катастрофа. Я все время пытаюсь попробовать что-то новое, но это заканчивается унижением. Я чуть не описалась перед толпой людей, потому что меня окружили дружелюбные дельфины.
Рейф засмеялся, открыл дверцу и поднял меня на руки.
— Рейф, я не могу пошевелиться. Мне потребуется… около двух дней.
— Я понимаю.
— Все причиняет боль, — слезы потекли по моему лицу. — Думаю, я умираю.
— В следующий раз, когда решишь заняться чем-то вдохновляющим, сначала напиши мне. Какой этаж?
— Третий, — сказала я, запаниковав. — Кстати, ты первый начал, — с всхлипом пробормотала я. — Ты выглядел так прекрасно на доске. Я хотела быть такой же. Мне хотелось классно выглядеть, делая что-то атлетическое.
— Ох, поверь мне, — поделился он, с легкостью дотащив меня до нужного этажа и посмотрев на меня прежде, чем опустить на пол, — ты выглядела божественно.